Книга Алрой, страница 37 – Бенджамин Дизраэли

Зимри и Алрой вышли из дома и узкой горбатой улицей направились в сторону синагоги.

“Раби Маймон весьма огорчен тем, что не может присоединиться к нам, – сказал раби Зимри, – в Багдаде ты, несомненно, слышал об этом мудром раввине”.

Алрой молча кивнул.

“Он достойно несет груз многих лет. Веришь ли, он – мой учитель!”

“Ученик, достоин учителя”.

“Ты стал любезен. К празднику Пэсах раби Маймону исполнится сто десять”.

“О, какие лета!”

“Когда пробьет его час, ярчайший светильник угаснет для Израиля. Ты хотел знать о гробницах, и я привел тебя к раби Маймону, ибо кто разъяснит лучше? Голова его вмещает тысячелетиями накопленные знания!”

“Боюсь, нет в них новизны, и под его водительством я, не в пример царю Пиргандикусу, не удостоюсь созерцания древних гробниц”.

“К слову о Пиргандикусе. Я думаю, что раби Маймон ошибается, называя его царем. Ведь не было у нас царей после изгнания. Возможно, он происходил из рода царского. Об ошибке его лучше молчать, чтоб не печалить старика. Сто десять – бремя не из легких!”

“Бремя лет с мудростью в соединении”, – промолвил Алрой и подумал, что без притворства, как без одежды – не обойтись.

“Ты в Иерусалиме меньше недели, а как переменился! Я разумею – к лучшему. Пора побывать в нашей синагоге. Ни ливанских кедров, ни слоновой кости не увидишь, но все же какой ни есть, а это храм наш. Здесь нам налево, к старому кладбищу. Уверен, в Багдаде синагоги побогаче. Тут ступени вниз. Бедность не лишена достоинств – не привлекаем к себе внимания, да и не хотим того”.

6.4

Вот и добрались до цели. В те стародавние времена, на востоке, евреи, если не имели лучшего, избирали местом для синагоги заброшенное кладбище. В помещениях с низкими сводчатыми потолками, где когда-то покоились кости умерших, сейчас сидели две-три сотни мужчин, и молились, и слушали своих мудрецов, и обращались к Богу. Масляные лампы коптили в нишах, с трудом разрывая полумрак. Постепенно глаза Алроя привыкли к тусклому свету, начали различать лица вокруг и древние знаки на листах книг. В единственной нарядной комнате хранился ковчег, что сберегал Святое писание.

Головы молящихся покрыты талитами, тела раскачиваются. Их лица сосредоточены и вдохновенны. Тысячелетие Израиль в изгнании. Жалкие остатки народа прозябают в былой столице, но дух избранничества неистребим. Ни душевные пытки разочарований, ни боль телесных мук, ничто не колеблет преданность Богу, избравшему и обещавшему. Бесконечно долго медлит спаситель, и бесконечно велика вера в приход его. Окончилась молитва, расправились лица, люди приготовились слушать своего наставника Зимри. Ученый раввин            , взявши Талмуд и вспомогаясь откровениями мудрецов, имена коих давеча звучали в беседе с Маймоном, принялся поучать, просвещать, просветлять паству.

“Мы знаем из книг, – начал раби Зимри, – Бог твердил и повторял нам, чтобы не смели мы иметь иных богов, кроме Него. А известно ли вам, что сказал Авраам Нимроду, который склонял его обожествлять огонь? Авраам спросил, почему огонь, ведь вода сильнее огня!? И почему не тучи, ведь они владеют водой!? И почему не ветер, коли он собирает тучи!? И, наконец, почему не Бог, создавший ветер?”

Восхищенный шепот послышался со всех сторон.

“Элиэзер!” – воскликнул Зимри, – “Написано, когда Адам спал, Бог взял у него ребро. Выходит, Бог – похититель?”