Книга Алрой, страница 25 – Бенджамин Дизраэли

“Кто этот господин?” – шепотом спросил покупатель из Египта у купца, чей товар он разглядывал.

“Это сам Хонайн!” – ответил купец.

“И кто же он? Сын халифа?” – продолжил египтянин.

“Бери выше, это врач халифа!”

Белый мул остановился против прилавка, у которого велась беседа. Мальчики-слуги встали по обе стороны от хозяина, стражники сдерживали толпу любопытных.

“Почтенный купец, – заговорил господин Хонайн голосом сладким, как звук флейты, и улыбался при этом почтительно и снисходительно одновременно, – привез ли ты вещи, которые я желал?”

“Бог велик, а Магомет Пророк его на земле”, – сказал купец (а это был Али), – “Мне удалось добыть желаемое тобой. В Алеппо, у проклятого гяура я сторговал эти греческие манускрипты, мой господин”.

“Отлично! – воскликнул Хонайн, – и какова их стоимость?”

“Неверный потребовал с меня пятьсот драхм!” – выпалил Али.

“Ибрагим, проследи, чтобы купец получил тысячу”, – распорядился Хонайн.

“Премного благодарен, господин Хонайн!” – взвизгнул Али.

Врач халифа свысока кивнул в ответ.

“Продолжим путь, мальчики, в чем задержка? Ибрагим, позаботься, чтобы дорога была свободна. Что за волнение там?”

Толпа гудела. Чьи-то руки вытолкнули вперед юношу. Он выглядел изможденным, но упрямо сопротивлялся своим утеснителям.

“Кади, кади, волоките его к кади, пусть кади вершит суд!” – вопил один из толпы, ни кто иной, как Абдалла.

“Благородный господин!” – вскричал юноша, которому удалось высвободиться из жадных до правосудия рук, – “Я невиновен и оскорблен! Молю о помощи!” Он ухватился за полу одежды Хонайна.

“К кади его, к кади! – продолжал свое Абдалла, – этот вор украл у меня кольцо, свадебный подарок верной моей супруги Фатимы!”

Юноша цепко держался за край платья Хонайна – так потерпевший кораблекрушение не выпускает из рук спасительный обломок мачты. Он обессилил от борьбы и с надеждой и мольбой смотрел в глаза вельможи.

“Тихо! – провозгласил Хонайн, – толпа – не судья. Я разберу это дело”.

“Слушайте все, слушайте господина Хонайна!” – раздались голоса в толпе.

“Говори, крикун, в чем состоит твоя жалоба?” – обратился Хонайн к Абдалле.

“О, господин Хонайн! Я слуга твоего покорного слуги Али. Угождая ему, я усердствую порой и для тебя. Этот воришка, нищий, украл кольцо, пока я дремал, сидя в кофейне, и это могут доказать мои свидетели. Изумруд в кольце дорог сказочно, но для меня он бесценен, как дар Фатимы, и ни за какие сокровища я не уступлю кольца. Три честных человека подтвердят, как этот нищий, подавая мне кофе и, заметив, что я сплю, стянул кольцо с пальца моего и надел на свой. Битье палками по пяткам заставит его вернуть покражу”.

“Абдалла не только верный мой слуга, он побывал со мной в Мекке, совершил хадж, он хаджи!” – добавил весу словам Абдаллы хозяин его Али.

“Твоя очередь говорить, юноша”, – сказал Хонайн.

“Он плут, лжет, как все лакеи лгут!”

“Прошу быть кратким”, – прервал Хонайн.

“Негодяй, это меня ты называешь лакеем? – возопил Абдалла, – О, господин Хонайн! Я хаджи, я совершил паломничество в Мекку. Клянусь гробом Магомета, этот вор – еврей!”

Врач халифа слегка побледнел, закусил губу. Он готов был раскаяться в неосмотрительности: вступиться за иудея при всем честном народе! Но отступать поздно, и юношу жалко. И он спросил, откуда у того кольцо.