Онлайн книга «Алрой»
|
“Голос из-за занавеса ковчега завета?” “Несомненно. Это значит, что Бог смилостивился”. “По праву, Давид. Кто в наши дни послужил Израилю вернее тебя? Заблуждения твои? Что ж, молодость не властна над соблазном”. “Израиль? Народ мой достоин лучшего вождя!” “О, нет, нет, нет! Мимолетен триумф победы, но память о ней станет вдохновеньем вечным для народа. Герой, хоть и поверженный, прожил не напрасно. Деяния одного – наследие для всех. Увидев, что человек свершил, уразумеют люди, на что человек горазд. Ты раздвинул горизонты духа народа нашего и меру его величия сказочно вознес”. “Увы, никто не оградит мое имя от клеветы. Очернят его или, что хуже, забудут”. “О, брат, все сложится иначе. Пятна на солнце славы не остановят лучей его. Настанет день, и явится поэт, чья лира вдохновится сказанием о подвигах героя. Творение искусства украсит историю народа избранного, и память расцветит его”. “Пусть моя любовь сделает твои уста пророческими! – воскликнул Алрой и обнял сестру, – а сейчас не мешкай, расставаться лучше в минуту воспаренья духа”. Мирьям отпрянула в испуге. “Мы не расстанемся! Я умру с тобой!” – вскричала. “Молю, не лишай меня мужества! Да вернется к тебе покой душевный!” “Я спокойна, брат. Слезы в сердце, но не на глазах”. “Ступай, Мирьям, мой ангел. Покуда вижу тебя, я отрешиться от прошлого не в силах и оттого слабею. Я выстоять смогу лишь в настоящем и один. Чем пронзительней уединение, тем человек сильнее. Передай мое почтение дяде Бустинаю. Ступай, ступай!” “Уйти и в одиночестве тебя оставить? Но ведь есть еще Хонайн!” “Молчи сестра! Не хочу, чтоб скверна имени сего касалась твоих уст!” “Молчу. Брат мой, как страшен день грядущий!” “Бог Израиля даст прибежище духу моему. Он спасет меня, как спас из раскаленной огнем печи иудеев, восставших на Навуходоносора, но Ему не изменивших”. “Верю, но все ж позволь остаться!” “Исполни мое последнее желание: покинь меня!” “Я ухожу. Прощай, Давид. Я поцелую тебя. Вот, я на коленях, я благословляю тебя. Брат мой, великий, любимый! Я достойная сестра – глаза мои сухи. Я горжусь твоею жизнью больше, чем враги наши гордится станут твоею смертью!” 10.20 Бируна и Батшева встретили вернувшуюся Мирьям. Лицо ее бледно, апатично. Девушки усадили несчастную на диван. Одна пристроила подушку за ее спиной, другая отерла губы. Мирьям недвижима. Взгляд стеклянных глаз безучастен, безжизнен. За неким пределом благородная выдержка мстит за себя. Час-другой прошли в молчании. Предчувствие необратимого холодило сердца Бируны и Батшевы. Раздался звук трубы. “Что это?” – нарушила молчание Мирьям, и во взгляде мелькнул мгновенный испуг. Девушки не ответили, хоть знали, что труба провозгласила последний путь Алроя. Вновь трубный звук. Страдалица встрепенулась. В комнату ворвался восторженный животный крик ликующей толпы. Лицо Мирьям вспыхнуло. Она вскочила на ноги, воздела руки к небу. Отчаянный протяжный стон вырвался из горла. Девушки не успели подхватить рухнувшее тело. Умерла. 10.21 “Играла вторая труба?” “Конечно! Беги, занимай место получше. Где Абдалла?” “Продает шербет на площади. Мы разыщем его. Алроя вывели?” “Скоро выведут, но другой дорогой. Боюсь опоздать. Дивлюсь на Абдаллу – в такой день торгует шербетом!” |