Книга Сионская любовь, страница 106 – Авраам Мапу

Амнон и Тамар

Голос смолк. Тишина.

— Да это же Амнон! Я не сплю, мне не мерещится! – вскричала Тамар, и сердце девичье отчаянно забилось.

Тамар бросилась к двери – закрыто. Будит Поу.

— Просыпайся, скорее ключ давай, пока Амнон не успел уйти! Боже сохрани опять милого потерять!

— Ты обманываешься, госпожа, и все семейство свое благородное и благоразумное в обман ввести хочешь! – авторитетно заявила Поа, разлепив глаза.

— Давай ключ, глупая!

Поа достала ключ из-под подушки. Тамар выхватила его из руки служанки, отомкнула замок и стремглав бросилась наружу. Смотрит тут, смотрит там – нет никого. “Амнон, Амнон!” – зовет Тамар. Нет ответа. “Неужели почудилось?” – в отчаянии думает девушка. Тут из-за деревьев вышел Дорам.

“Беги, красавица, по той тропе и найдешь пропажу. А еще ждет тебя большая неожиданность. Обещай, однако, что прежде меня никому из своих ничего не скажешь. Не покушайся на мою славу: кто выкупил, того и право благую весть принести!” – крикнул Дорам.

Не дослушав и не ответив, Тамар кинулась бежать по тропе, а Дорам направился к Иядидье.

— Амнон, Амнон! – вновь закричала Тамар, увидев, наконец, возлюбленного, и бросилась ему на шею.

— Ты ли это, голубка моя чистая?

И смолкли оба, и стоят, обнявшись, и колотятся сердца, и мысли бессвязные смешались в головах, и слова боятся уст. Первой заговорила Тамар.

— Прости, любимый! Правота поднялась из земли, а небо насмеялось над легковерием. Оба щедро наказаны. Пастуху причинила зло, пусть сын воеводы искупит мой грех!

— Оставь меня, Тамар, – ответил Амнон, не поняв ее слова, – забудь, дочь вельможи, простого пастуха. Любовь Азрикаму отдашь. Не ты, а я легковерен, пусть сын воеводы искупит мой грех!

— О, до сего часа никто не открыл тебе глаза! Слушай же! Азрикам – самозванец, присвоил наследие Иорама. Он – Наваль, сын негодяя Ахана. И Зимри, и Хэфер, и Букья были с ними заодно. Всех преступников поглотила земля. А ты, Амнон, ты – сын Иорама, воеводы в Иудее! Не отстраняйся от меня, милый. Мы созданы друг для друга!

Амнон стоит, как громом пораженный. Появляются Иядидья с семейством и оставшиеся на ночлег гости.

— Сын мой! – вскричала Наама и бросилась Амнону на шею, и слезы счастья покатились по материнским щекам.

— Братец любимый! – вторит Пнина.

— Сын Иорама! – наперебой восклицают Иядидья, Тирца и Тейман.

— Вернув Амнона, Господь залечил наши раны и осушил слезы, – добавил Иядидья.

— Спаситель и наследник! Стал явью мой сон, теперь могу спокойно умереть, – подал голос Хананель.

— Стал явью сон, или я сплю? – вопрошает Амнон.

— Сын воеводы! Ты больше не пастух. Ты удостоился всего, что является твоим по праву и по заслугам: возлюбленной, имени, наследия, гибели врагов! – торжественно провозгласил Ситри.

Жизнью цени любовь

Тут появляется Дорам, а с ним Иорам. Купец скрывал от воеводы до сей поры, чей Амнон сын. Дорам полагал, что если много больших радостей соединить вместе, то выйдет одна огромная радость, и она дороже.

Иорам увидел Иядидью и обнял его за плечи.

— О, Иядидья, ты истинный друг!

— Назови себя! Кто ты? – спросил в изумлении Иядидья.

Иорам снял с руки кольцо.

— Ты помнишь, что сказал товарищу своему Иораму, провожая его на войну? “Если вещь напоминает о чувстве, она бесконечно дорога для верных любящих друзей. Прими от меня это кольцо и укрепи его на правой руке. Пусть сей памятный дар хранит неколебимой нашу дружбу”. Двадцать лет я не снимал кольца. Был в плену у филистимлян, в рабстве у греков. Все драгоценные украшения утратил, а кольцо сберег. А оно – сберегло меня. Взгляну на него – и вижу родину и родных. Скажи, Иядидья, остались ли ветви у ствола, или я один в этом мире?