Книга Город без любви, страница 2 – Наталья Лазарук

Так в городе появились первые повешенные. Никто не остановил страшный суд, все боялись грозного графа. Он запретил людям уезжать из города. Попытки сбежать карались розгами. Книги, где хотя бы упоминалась любовь, сжигались на костре. Граф сделал так, что все меньше людей приезжало в город. Знала бы мадемуазель Рози, сколько душ она погубила своей холодностью и игрой. Но эта история не о ледяном, а горячем сердце.

Ничем не примечался дом господина Строгальского. Выкрашенный белой краскою, с деревянной дощечкой у входа, где большим размашистым почерком было выведено – «Известный коллекционер, офицер в отставке Владимир Строгальский». Владимир Ильич был эгоистичен по своей натуре. Он был редким человеком в городе, который носил одежду из изысканных заграничных тканей. Редким человеком, который был настолько малодушен и скуп, что все слуги робели при его появлении и в ноги кланялись своему хозяину. И даже за своими простыми разговорами боялись упоминать Строгальского и его несусветную глупость. В военные годы коллекционер разбогател, что позволило ему взять в жены барыню с большим приданным. Анна Федоровна в молодости была невероятно красивой девушкой. Многие добивались ее руки, сраженные горделивым станом красавицы и огромными богатствами ее семьи. Анна Федоровна была моложе мужа на двадцать шесть лет, поэтому ей не пришлось создавать хозяйство, нанимать слуг и заниматься всякими домашними делами – все, что от нее требовалось, это поддерживать уже наведенный Владимиром Ильичом порядок и гонять слуг по мелким поручениям. Как вы уже догадались, Анна Федоровна была изнеженной женщиной, пламенно любившей лишь роскошь. Она презрительно относилась к слугам, называя их отребьем.

В доме Строгальских редко бывали гости. Визиты были нечастыми по той причине, что Анна Федоровна страдала мигренью и не любила у себя “всякие сборища”. У нее под рукой всегда было несколько менее состоятельных подруг, которые добивались ее расположения, охотно сплетничали насчет соседей и дарили красивые подарки. Владимир Ильич любил шумные компании поболее, чем его супруга. Он часто приглашал высокопоставленных лиц выпить лучшего коньяку, а иной раз и самой дешевой водочки, которую он переливал в фирменную заграничную бутылку. До карт он был страшным охотником, но его глупость всегда мешала ему выиграть, а потом принуждала отыгрываться и вновь проигрывать.

Меньше года прошло после их брака, как родилась у Строгальских дочь Екатерина. С младенчества она воспитывалась доброй нянюшкой, и сходство с черствыми родителями с каждым годом все больше уходило в небытие. Катенька, так называли между собой слуги девушку, была застенчива, мила и очень красива. Весной ей минуло семнадцать лет. Катя не любила чепцы, платочки да заграничные шляпки. Волосы соломенного цвета всегда были собраны заколками с цветочными узорами, которые Катенька подбирала в тон платью. Екатерина любила сидеть в саду. Служанки каждый год высаживали цветы по ее наставлению, создавая чудесные композиции. Иногда Катюша бралась им помогать, но мать одергивала ее и однажды даже высекла розгами. Беленькие ручки девушки не погрубели и не покрылись мозолями, так и не узнав тяжелого труда.

В центре сада была белая беседка, которую оплетала лоза винограда. Катя любила проводить там свободные минуты. Она вытягивала с прически прядку и, задумавшись, плела маленькую косичку. Слуги несколько раз окликали ее, и Екатерина сломя голову неслась к обеду. Родители осуждающе смотрели на раскрасневшееся лицо девушки, на запутавшиеся в волосах веточки винограда и на пару неравномерных косичек, хорошо потрепанных ветром. Девушка обедала с родителями в чинном молчании, а когда родители бранили ее, опускала глаза и невольно пару слезинок капали на скатерть. Анна Федоровна гневалась и отправляла дочь в опочивальню. Там Катенька давала волю слезам, а добрая служанка Таня принималась ее утешать. Она была Катеньке больше подругою, чем служанкой. Девушка доверяла ей все свои секреты, порывы сердца и провинности. Танюша не раз принималась утешать Катю. Из комнаты мог звучать плач двух девушек, а иной раз звонкий смех двух подруг. Танюша была очень смирной и пугливой, Катя же наоборот, не глядя на свою застенчивость, была очень любопытной.