Книга Ожидание жизни, страница 24 – Иола Гайнова

Наступила весна, но меня это совсем не обрадовало, потому что я не смогла отпустить всех, особенно Артура. И мне в итоге пришлось отложить поездку на неопределенный срок. Да, как бы то ни было, но весна меняет все, время будто останавливается вокруг оживающей природы. Мои раны затягивались в сердце с такой быстротой, с которой последний снег таял под лучами солнца. Все потихоньку стало налаживаться, жизнь казалась все более привычной и приятной.

И только в середине июля, когда я перебирала старые вещи, выбрасывала ненужные бумаги и порванные детские игрушки, обнаружила письмо. Конечно, я вспомнила каждое слово из него и даже каждую эмоцию, пережитую в тот момент, но все это было скорее криком отчаяния, нежели здравым смыслом. Выбрасывать его я не стала, а даже наоборот, эти строки служили мне напоминанием о том, чего делать не следует. Приведя все свои вещи и мысли в порядок, я спустилась вниз к обеду, где уже меня ждала семья. Такая уж у меня привычка опаздывать. За столом мама начала интригующий разговор, который сразу меня взбодрил.

— Мэри, а почему бы тебе не побывать в такое чудное время года у своей кузины Николь? Я уже приказала написать письмо в Париж о том, что почти через два дня будешь у них. Но есть одно условие, которое тебе не понравится. Дело в том, что шаткое военное положение нашей страны заставляет пойти на самые крайние меры: тебе придется плыть на торговом грузовом корабле. Только ты не волнуйся, с тобой и там будут обращаться как с королевой.

— О, это так неожиданно, я даже и не знаю, что мне сказать! А разве это не опасно?

— Ничего страшного, несколько моих знакомых говорили, что такие суда лучше вооружены, быстрее добираются до места назначения и намного дешевле обходятся. А сейчас из-за больших налогов и неудач твоего отца в бизнесе, нам приходится туго.

— Спасибо большое! Ты не представляешь, насколько для меня это важно! – с улыбкой на лице сказала я, встала из-за стола и подошла к маме, чтобы поцеловать ее в щеку. Мне было странно слышать, что кто-то плывет на грузовых кораблях, но смене обстановки я радовалась. Только Люси чуть не подавилась, услышав, что ее опять нет в списке уезжающих из дома. Однако мне было все равно, я быстро побежала наверх, чтобы собрать чемодан. Зато Люси в это время недовольно продолжила разговор:

— Как? А я? Это не справедливо! Почему нельзя было и мне разрешить поехать, я так давно не была в Париже! И вообще-то кузина общается со мной намного больше, чем с Мэри! Мама, ты меня слушаешь?

— Да, доченька, я тебя слушаю. Конечно, ты поплывешь на корабле во Францию в следующем году, потому что в моем доме все будет делаться по порядку без исключений! Понятно? Если да, то помоги сестре собрать вещи, я так думаю, что до осени вы друг друга не увидите.

— Вот и ладно! У меня все равно еще есть здесь незаконченные дела, да и мистер Лонгби скорее всего по мне начал бы скучать. По Мэри-то никто скучать не будет, у нее нет поклонников! Так что пока мне и нельзя уезжать надолго. А если уж мне не суждено повеселиться и отдохнуть, то надеюсь, она будет счастлива.

— Дай Бог, а то я уже не могу смотреть на бледное лицо твоей сестры. Иногда мне кажется, будто из нее вышла вся жизнь, больно чувствовать, что самых достойных счастье обходит стороной.