Книга Настойчивое прошлое требует ответы, страница 9 – Злата Реут

От этих мыслей девушка отвлеклась на ароматную яичницу с крупным оранжевым желтком, аппетит проснулся. Доев завтрак, Саша облокотилась о спинку стула и сквозь темные очки принялась разглядывать прохожих, потягивая кофе и наслаждаясь солнцем. Зазвонил телефон.

— Дорогая моя, ты не скучаешь там одна? – протяжно раздался виноватый голос тётушки.

— О нет! Не переживай за меня, это же Париж-ж-ж, жизнь бьёт ключом! Иначе и быть не может! – весело рассмеявшись ответила Саша тётушке, которая даже не подозревает насколько сказанное племянницей является правдой.

— Рада это слышать! Многое уже успела посмотреть? – с любопытством спросила тетушка.

— Я была в Мулен Руж! Удивительное место! Я брала билет с шампанским, это было феерично! – сказала девушка, вспоминая кабаре, хотя эмоциями в тот день она была обязана Мэтью.

— Надеюсь ты брала билет не на самый поздний сеанс, – с волнением и долой не одобрение сказала тётушка.

— Ну конечно нет, – решила в данном случае не гнушаться обманом Саша, – и ещё, я хотела тебя попросить об услуге, – немного напряженно сказала Саша.

— Ну конечно, о чем угодно! – сказала тётушка, всё ещё чувствуя себя виноватой, что оставила родственницу одну в большом и не знакомом городе, и готовы была компенсировать все её неудобства выполнением любых просьб и услуг.

— Двадцать пять лет назад в одиннадцатом округе Парижа скончалась молодая девушка, по имени Шанталь, фамилию её я не знаю, но она была студентка медицинского университета. Ты могла бы найти старые статьи на сайтах местных газет об этом? Я бы поискала сама, но мой французский, сама знаешь, не на высоком уровне, – напряженным и прерывистым голосом спросила Саша и в ожидании реакции тётушки нервозно прикусила губу.

— Зачем тебе это? – встревоженно спросила тётушка после продолжительной паузы.

— Я на днях гуляла по кладбищу Монмартр и случайно набрела на её могилу, увидев, что она прожила так мало лет, меня это заинтересовало и я решила прочесть что-нибудь о ней, – выпалила Саша неприкрытую, неумелую ложь которую способен раскусить и глухой. Девушка, поняв какую чушь сморозила, выдохнула, закрыла глаза и отдалась на волю судьбе, а точнее тётушке, которая была мнительной натурой, но не глупой.

— Какое уникальное должно быть надгробье, даже написали где училась усопшая и в каком округе жила, но не удосужились упомянуть о фамилии, – сказала тетушка, намекая, что ложь раскрыта, но не желая дальше выводить Сашу на чистую воду сдалась, решив сыграть в эту странную игру, – хорошо, я поищу статьи, какие у тебя планы на предстоящий день? – спросила тётушка, желая контролировать племянницу, после всего ей сказанного. И не важно, что племяннице было уже далеко не двадцать лет, для родственников старшего поколения это всегда не имеет значения.

— Просто буду отдыхать, никуда не пойду, ноги болят. Первые дни я решила с усердием нагуляться, не рассчитав силы, – с облегчением сказала Саша, в душе очень благодарная сердобольной тётушке за согласие помочь.

Завершив звонок, Саша вышла из кафе и пройдя две минуты зашла в квартиру, которая находилась в одном доме с кафе, где она завтракала. Девушка открыла все окна в зале и свежий майский ветер окутал всё помещение. Подойдя к окну и облокотившись локтями о резные металлические перила, девушка посмотрела на Эйфелеву башню. В её планах не значился подъем на смотровую площадку башни или ужин в тамошнем ресторане. Саше не хотелось покорять это строение подобно гору альпинистами, ей хотелось созерцать красоту инженерной мысли на расстоянии, как сейчас, стоя у окна. Досугом завтрашнего дня девушка наметила поездку в Диснейленд, посетить Храм Опасности в стиле Индианы Джонс значилось первым пунктом. А пока, девушка отошла от окна и пребывая в хорошем настроении, проскользила ногами по паркету, сделав несколько танцевальных па, ноги все еще болели, и Саша прекратила этот душевный порыв Терпсихоры. В дверь кто-то позвонил, что не на шутку встревожило жительницу тётушкиных апартаментов. Подойдя к дверному глазку, девушка увидела мужчину в форме курьера и с цветами. Она открыла дверь, и курьер передал ей большой букет из роз. Цветов судя по объему букета было больше пятидесяти. Розы были нежно кремового цвета и ближе к центру плавно переходили в светло-персиковые тона. Записки не было, как и любой другой информации об отправителе. Курьер говорил по-французски и выяснять что-то было бесполезно. Саша поблагодарила курьера на его родном языке и закрыв дверь, спешно принялась искать вазу. Поставив роскошный букет посредине комнаты, девушка вдыхала его аромат, не думая о том, кто его отправил. Для Саши было очевидно, что букет от Мэтью, в конце концов только с ним она успела познакомиться за эти несколько дней. Рациональные мысли о том, что мужчина не знал номер её квартиры, она гнала как глупые. Она ещё никогда не встречала таких людей как Мэтью, он был вежлив, учтив, умен и ко всему ещё и романтик. Но что означал этот букет? Желание перейти на новый уровень общения? До этого момента она и не подозревала, что её домашний день окажется таким приятным. Саша снова хотела увидеть Мэтью, она разобралась в себе и четко решила, что хочет его увидеть. Этот роман в ее голове должен обрести реальное начало, и кажется уже обрел. Так думала девушка, не отрывая глаз глядя на букет. День в томных размышлениях, мечтах и фантазиях подходил к концу и вечерний Париж зажег свои яркие огни. Взяв свой телефон, от которого на каникулах девушка старалась держаться подальше, Саша увидела пересылку статей из старых газет, направленных тётушкой. Трепет и страх сковали её, но она перешла по ссылке. Статьи были на французском, и для перевода нужно было воспользоваться онлайн переводчиком. Но теперь Саша знала, как выглядела Шанталь Шерро при своей жизни и не могла не заметить удивительного сходства с собой. Шанталь была брюнеткой с кудрявыми волосами, вздернутым кончиком носом, тонкими губами и большими голубыми глазами. Девушка не понимала хорошо это или плохо. Она похожа на его бывшую, пытается ли он до сих пор найти замену Шанталь, ищет ли он во всех девушках частичку той, которую уже не вернуть? Будет ли Саша лишь эхом, отражением, копией неповторимого оригинала?