Книга Стрекоза в янтаре, страница 489 – Диана Гэблдон

— Будь он проклят, этот Фрэнк! — с яростью произнес он. — Будь прокляты все Рэндоллы! Джек Рэндолл, Мэри Хоукинс Рэндолл и Алекс Рэндолл… гм… я имел в виду: Господи, спаси его душу, — торопливо добавил он, перекрестившись.

— Ты ведь никогда не ревновал… — начала было я, но он с возмущением посмотрел на меня.

— Я притворялся!

Джейми схватил меня за плечи и слегка встряхнул.

— Будь проклята и ты, Клэр Рэндолл Фрэзер! — сказал он. — Да, я ревную, черт побери! Ревную к каждому воспоминанию, которое не принадлежит мне, к каждой слезинке, которая пролита не надо мной, к каждой секунде, которую ты провела в постели другого! Будь ты проклята!

Он вышиб стакан у меня из рук — я думаю, случайно, — прижал меня к себе и крепко поцеловал. Потом слегка отстранил и снова встряхнул.

— Ты моя, черт тебя побери, Клэр! Моя! И до тех пор, пока мы живы, я не собираюсь делить тебя ни с человеком, ни с памятью, ни с чем-либо еще. И ты никогда не будешь упоминать при мне имя этого человека. Слышишь?

В подтверждение своих слов он снова с яростной силой поцеловал меня.

— Ты меня слышала? — повторил он.

— Да, — запинаясь, сказала я. — Если ты… перестанешь меня трясти, я, может быть… даже отвечу тебе.

Он покорно отпустил меня.

— Извини, англичаночка. Это только… Боже, ну почему ты… да-да, понимаю… но разве ты должна…

Чтобы прервать этот бессвязный поток, я положила руку ему на голову и притянула его к себе.

— Да, — твердо сказала я, отстранившись. — Должна была. Но теперь все кончено.

Я развязала завязки своего плаща, и он упал на пол. Джейми наклонился, чтобы поднять плащ, но я его остановила:

— Джейми, я так устала. Ты не отнесешь меня на кровать?

Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул, глядя на меня усталым, напряженным взглядом.

— Да, — сказал он наконец. — Да, конечно.

Вначале он был молчалив и резок, отголоски недавнего гнева делали его движения грубыми.

— Ох! — в какой-то момент вскрикнула я.

— Боже, прости меня, любимая, но я не могу…

Я остановила извинения, крепко прижавшись к его губам, чувствуя, как исчезает между нами минутное отчуждение, как растет взаимная нежность. Он целовал и целовал меня, кончик его языка нежно ласкал мои губы. Я коснулась его языка своим и обхватила голову Джейми. Он не брился со вчерашнего дня, и рыжая щетина приятно покалывала мои пальцы.

Он улегся рядом осторожно, на бок, чтобы не раздавить меня своим большим телом, и мы долго лежали так, прижимаясь друг к другу, говоря на беззвучном языке нежности.

Живы и одни. Одни. И пока мы любим, смерть никогда нас не коснется. Алекс Рэндолл мертв и уже навсегда одинок, Мэри Рэндолл лежит без сна в своей холодной постели. Но мы здесь, и мы вместе, и это самое главное, нет ничего важнее этого.

Он обхватил мои бедра и притянул к себе. Большие руки ласкали меня, и дрожь, пробежавшая по моему телу, бросила его ко мне. Мы стали единой плотью.

Я проснулась ночью, все еще в его объятиях, и почувствовала, что он не спит.

— Спи, любимая. — Голос у него был нежный, спокойный и ровный; но, дотронувшись до его щеки, я почувствовала, что она влажная.

— В чем дело, любимый? — прошептала я. — Джейми, я правда очень люблю тебя.

— Знаю, — тихо сказал он. — И пока ты спишь, позволь мне рассказать тебе о моей любви. Потому что, когда ты просыпаешься, я ничего не могу вымолвить — боюсь, что все мои слова покажутся тебе пустыми и глупыми. Но когда ты заснешь в моих объятиях, твои сновидения скажут тебе, что я говорю правду. Спи, моя любимая.