Книга Стрекоза в янтаре, страница 470 – Диана Гэблдон

Сколько он сидел там, пристроившись, как птица, уцепившись за плющ на уровне второго этажа? Я не осмеливалась подать ему хоть какой-нибудь знак. Единственное, что я могла сделать, — это с безразличным видом уставиться в пространство как раз выше плеча герцога.

Герцог с интересом рассматривал меня.

— В самом деле? И конечно, не Герстман? Я не мог бы поверить, что у него такой на редкость изобретательный ум.

— Вы считаете, у меня на редкость изобретательный ум? Польщена, — сказала я, сердито уткнув нос в пионы.

Фигура, маячившая за окном, освободила одну руку, оставшись висеть на другой. Лишенный сарацинами языка, он пользовался вместо него пальцами. Уставившись на меня, он осторожно указал пальцем на меня, на себя, потом в сторону. При этом широкая ладонь и первые два пальца превратились в пару бегущих ног, устремившихся на восток. После этого он коротко кивнул, в приветственном салюте сжал пальцы в кулак и исчез. Я расслабилась, слегка дрожа от волнения, и с облегчением вздохнула.

— Значит, вы якобит? — спросила я.

— Необязательно, — добродушно ответил герцог. — Вопрос в том, моя дорогая, кто вы.

Совершенно бессознательно он снял парик и почесал лысую голову, прежде чем снова его надеть.

— Когда вы были в Париже, то пытались воспрепятствовать попыткам восстановить на троне короля Якова. Потерпев неудачу, вы и ваш муж стали ярыми сторонниками его высочества. Почему?

В маленьких голубых глазках не было ничего, кроме легкого любопытства, но убить-то меня пытались не из-за любопытства.

Сейчас, узнав, кем был хозяин этого дома, я изо всех сил старалась вспомнить, что Фрэнк и преподобный Уэйкфилд говорили о нем. Был ли он якобитом? Насколько я помнила историю, точных данных об этом не было.

— Не думаю, что я вам скажу, — медленно произнесла я.

Одна светлая бровь удивленно приподнялась; герцог вытащил из кармана маленькую покрытую эмалью коробочку, открыл ее и взял оттуда щепотку табака.

— А вы уверены, что это разумно, моя дорогая? Вы ведь понимаете, Дантон еще рядом.

— Дантон и пальцем до меня не дотронется, — резко сказала я. — И вы тоже. По крайней мере, в этом смысле. Да и в любом другом, — быстро добавила я, видя, что он открыл рот. — Если вам так хочется знать, на чьей я стороне, вы не убьете меня, пока не узнаете об этом.

Герцог втянул в себя понюшку табаку и тяжело закашлялся, барабаня по расшитой на груди жилетке. Я выпрямилась и свысока смотрела на герцога, пока он чихал и откашливался.

— Вы пытаетесь запугать меня, рассказывая все эти вещи, но ничего у вас не выйдет, — сказала я с большей уверенностью, чем испытывала на самом деле.

Сандрингем осторожно приложил платок к слезящимся глазам, глубоко вздохнул и, уставившись на меня, выпустил воздух сквозь полные поджатые губы.

— Ну что ж, очень хорошо, — совершенно спокойно сказал он. — Думаю, мои люди уже подготовили вашу комнату. Я позвоню служанке, чтобы она проводила вас.

Должно быть, у меня был довольно глупый вид, потому что, с трудом поднявшись с кресла, он насмешливо улыбнулся.

— Кстати сказать, это не имеет значения, — заметил он. — Кем бы вы ни были и какой бы информацией ни владели, у вас есть одно ценное качество.

— Какое же? — требовательно спросила я.

Он помолчал, положив руку на звонок, и улыбнулся.