Книга Стрекоза в янтаре, страница 380 – Диана Гэблдон

Постоянные трудности О’Салливана со снабжением армии провизией прекратились благодаря захваченному у англичан обозу, теперь ее хватало на всех. Мы ели быстро, почти не ощущая вкуса горячей овсяной каши. Мы относились к еде как к одной из потребностей организма, обусловливающих его жизнедеятельность. Наступившее наконец чувство сытости вызвало другую жизненно необходимую потребность — во сне.

Раненые были расквартированы в домах и коттеджах, здоровые спали преимущественно под открытым небом.

Джейми, как все прочие командиры, мог бы претендовать на помещение в доме пастора, но он предпочел взять меня за руку и отправиться в небольшую рощицу на склоне холма за деревней.

— Придется немного пройтись, зато там мы будем одни.

— Конечно.

Хотя во время археологических экспедиций с дядей Лэмом мне приходилось находиться в условиях, которые большинство моих современников назвали бы примитивными, я никогда не жила в комнате, набитой до отказа чужими людьми. Здесь считалось обычным делом, когда множество людей вместе ели, спали и даже совокуплялись в тесных, душных комнатах, освещаемых и согреваемых дымными очагами, отапливаемыми торфом. Единственное, чего они не делали вместе, — это не мылись, да и то только потому, что не мылись вообще.

Джейми вел меня, нагибаясь под раскидистыми ветвями огромного конского каштана. Вскоре мы очутились на небольшой просеке. Землю укрывал ковер из листьев дуба, ясеня, платана. Солнце только что встало, и под деревьями все еще было холодно. Кое-где землю покрывал иней.

Джейми, снимая ремень с пояса, улыбнулся.

— Пряжка туго застегивается, а расстегивается легко.

Он отбросил ремень в сторону, плед упал на землю, а он остался в одной лишь рубашке, едва достигающей середины бедер. Обычно Джейми носил маленький военный килт, который оборачивался вокруг талии, а на плечах — плед. Но сейчас, после сражения, килт был рваный и грязный. Поэтому вместо него он обернул бедра куском ткани, закрепив поясом.

— Ну и что ты собираешься делать дальше? — с любопытством спросила я.

— А вот что. Мы расстелем его на земле, вот так. — Он наклонился, потом встал на колени и расправил плед на куче листьев. — А теперь ты можешь ложиться.

Я прыснула и стала помогать ему расстилать толстую клетчатую ткань.

— Ну что ж, попробую, — сказала я. — Разбуди меня, когда захочешь одеться.

Он добродушно покачал головой, и солнечный свет, проникающий сквозь листву деревьев, заиграл в его рыжих волосах.

— Англичаночка, вероятность того, что я проснусь раньше тебя, слишком мала, она ничтожна. Мне кажется, я не шевельнусь, если даже еще одна лошадь наступит на меня, и просплю до завтрашнего утра.

И он стал укладываться поудобнее, отбрасывая упавшие на плед листья в сторону.

— Ложись со мной. — Он протянул мне руку. — Мы укроемся твоим плащом.

Под нами оказался удивительно мягкий, удобный матрас из листвы, хотя сегодня я, наверное, уснула бы и на ложе из гвоздей. Я сладко потянулась, радуясь уже только тому, что лежу.

Вскоре мы согрелись. Наше убежище находилось довольно далеко от деревни, и звуки тамошней жизни долетали лишь изредка, только когда ветер дул в нашу сторону. Я с удовольствием думала о том, что мы сможем пробыть здесь до завтрашнего дня, пока кто-нибудь не примется разыскивать Джейми.