Книга Стрекоза в янтаре, страница 227 – Диана Гэблдон

— Мне холодно, — сказала я очень тихо. — Ты согреешь меня?

Он молча кивнул и, качаясь, как слепой, встал с кресла. Я отвела его в постель, раздела и накрыла одеялом. Он обнял меня, прижал к себе; постепенно его кожа стала согреваться. Мы лежали в уютном мягком тепле, прижавшись друг к другу.

Я положила руку ему на грудь и стала нежно гладить ее. Соски стали твердыми, в нем проснулось желание. Но вдруг Джейми остановил мою руку. Я испугалась, что он отодвинет меня, и он действительно это сделал, но только затем, чтобы повернуться ко мне.

В комнате стало светлее, и он долго смотрел мне в лицо, проводя рукой от виска до подбородка, вниз вдоль шеи в сторону ключицы.

— Боже, как я тебя люблю! — Он поцеловал меня и нежно сжал мою грудь.

— Но твоя рука… — воскликнула я второй раз за эту ночь.

— Это не важно, — во второй раз ответил он.

Карета медленно тряслась по дороге, совершенно разбитой от зимних морозов и весенних дождей. Год выдался дождливый, даже сейчас, в начале лета, земля под кустами крыжовника, росшего по сторонам, была влажной.

Джейми сидел рядом со мной на узкой скамейке, которая служила сиденьем в этой карете. Спящий Фергюс свернулся калачиком в уголке другого сиденья, и от толчков его голова болталась, как у механической куклы. В карете было жарко, и маленькие золотистые струйки пыли проникали через окна.

Мы непринужденно болтали о природе, о королевских конюшнях в Аржантане, куда держали путь, о некоторых слухах, которые составляют предмет ежедневных разговоров при дворе и в деловых кругах. Я, кажется, даже задремала, убаюканная мерным покачиванием кареты и теплым летним днем, но из-за беременности мне было неудобно сидеть в одной и той же позе, и от тряски болела спина.

Ребенок начал довольно активно шевелиться в утробе, слабые начальные движения превратились в настоящие толчки, которые были приятны сами по себе, но доставляли неудобства в пути.

— Пожалуй, лучше было бы тебе остаться дома, англичаночка, — сказал Джейми, когда я в очередной раз переменила позу.

— Все хорошо, — улыбнулась я. — Просто толкается. И было бы жаль не увидеть всего этого.

Я показала на широкие зеленые поля, которые блестели, как изумруды, между рядами темных стройных тополей.

Деревенский воздух был свеж и чист после тяжелой дымной атмосферы города и запаха лекарств в «Обители ангелов».

Людовик в качестве дружеского жеста по отношению к английским дипломатам любезно позволил герцогу Сандрингему купить четырех першеронских кобыл королевского конного завода в Аржантане. Эти кобылы предназначались для улучшения породы небольшого табуна лошадей, который его сиятельство держал в Англии. По этому случаю герцог ехал сегодня в Аржантан и пригласил с собой Джейми, чтобы получить квалифицированный совет при выборе лошадей. Приглашение последовало на приеме, который плавно перешел в поездку-пикник. В ней приняли участие несколько придворных, разместившихся в четырех каретах.

— Это хороший знак, ты как считаешь? — спросила я, бросив взгляд на нашего спящего спутника. — То, что Людовик дал герцогу разрешение купить лошадей. Если он делает жест доброй воли по отношению к Англии, значит, вероятнее всего, он не симпатизирует Якову Стюарту, во всяком случае в открытую.