Книга Стрекоза в янтаре, страница 139 – Диана Гэблдон

Джейми неодобрительно прищелкнул языком, и глаз тут же закрылся.

— Эй, Фергюс, давай-ка, дружок, без обмана! — сказал он. — Чтобы все по-честному!

Мальчик, очевидно, поняв смысл сказанного, робко улыбнулся, обнажив ряд крупных, белых, острых, как у белки, зубов.

Джейми притянул меня за ногу, вынуждая подойти поближе, и одновременно увернулся — я попыталась лягнуть его сафьяновым каблуком.

— О-о… — протянул он. — Фергюс — человек многих талантов и прекрасный компаньон, особенно когда брошенный женой человек вынужден проводить долгие часы в одиночестве и преодолевать искушение пуститься в загул где-нибудь в городе, в кварталах, пользующихся дурной репутацией.

Пальцы проникли в ямочку под коленкой и игриво пощекотали меня.

— Однако не годится в партнеры для занятий, которые у меня на уме…

— Фергюс?

Я рассматривала мальчика, игнорируя возню пальцев под юбкой. Ему было лет девять-десять, но для своего возраста он был мал ростом и хрупок, точно хорек. Одетый в чистое, хоть и поношенное платье, слишком для него просторное, он походил на типичное дитя парижской улицы с болезненно-бледной кожей и большими темными глазами.

— Вообще-то его зовут Клодель, но мы решили, что это имя звучит не слишком по-мужски, а потому теперь он зовется у нас Фергюсом. Самое подходящее имя для истинного воина.

Заслышав звук своего имени, вернее имен, мальчик поднял глаза и застенчиво улыбнулся мне.

— А это мадам, — объяснил Джейми, указав на меня свободной рукой. — Можешь называть ее миледи. Не думаю, что он в состоянии выговорить «Брох-Туарах» или даже такую фамилию, как Фрэзер.

— Миледи вполне достаточно, — согласилась я и снова сделала попытку высвободить ногу из цепких пальцев. — Но почему, позвольте спросить?..

— Почему — что? Фергюс, ты имеешь в виду?

— Да-да, именно.

Боже, до чего же длинные у него руки! Теперь я чувствовала, как ладонь гладит бедро.

— Джейми, прекрати сейчас же!

Пальцы дрогнули и переместились на шелковую подвязку, которая держала мой чулок. Она развязалась, и чулок соскользнул вниз, складками собравшись у щиколотки.

— Зверь! — Я замахнулась на Джейми, но он с хохотом увернулся.

— Ах зверь!.. Какой такой зверь? А ну, говори!

— Дворняжка! — огрызнулась я и нагнулась подтянуть чулок.

Похоже, Фергюса мало интересовали наши игры, он снова занялся бильбоке.

— А что касается парнишки, — радостно заявил Джейми, — то я нанял его на службу.

— И что же он будет делать? — поинтересовалась я. — У нас уже есть мальчик, который чистит ножи и обувь, потом еще мальчик-конюшенный.

Джейми кивнул:

— Верно. Но карманника у нас нет. Вернее, не было, а теперь есть.

Я тихо ахнула:

— Понятно. Не сочти меня излишне любопытной, но могу ли я все же узнать: к чему нам в доме карманник?

— Красть письма, англичаночка, — спокойно ответил Джейми.

— О-о…

Я начинала понимать.

— От его высочества проку сейчас никакого. Всякий раз, когда мы видимся, он начинает вздыхать о Луизе де ла Тур или же скрежетать зубами и чертыхаться, потому что они, видите ли, в очередной раз поссорились. И в том и в другом случае единственная его цель — побыстрее напиться. Map потерял всякое терпение от этих перепадов настроения. А от Шеридана ничего невозможно добиться.

Герцог Map являлся самым уважаемым человеком в среде парижских якобитов. Это был стареющий мужчина с безупречными манерами; он одним из первых поддержал короля Якова в его неудавшейся попытке захватить власть в 1715 году и после поражения под Шерифмуиром последовал за своим королем в ссылку. Я встречалась с герцогом, он нравился мне: приятный пожилой господин с отменными манерами и прямой, как сама его натура, спиной. Теперь он с тем же рвением поддерживал сына своего господина, без особой, впрочем, благодарности со стороны принца. Была знакома я и с Томасом Шериданом, наставником принца, тоже весьма преклонных лет господином, который вел всю переписку его высочества, переводя его полуграмотные и преисполненные нетерпения тирады на придворный французский и английский.