Книга Огненный крест, страница 614 – Диана Гэблдон

Медленный ход времени ночью перебивался криками детей, а воображение рисовало такие жуткие картины, какие не явятся и в кошмаре. Просыпаясь, разбитые среди скомканной одежды и несвежих простыней, мы кормили и одевали детей и уходили на поиски хоть какой-то отдушины, пытаясь отвлечься от мыслей на скачках, в магазинах и музыкальных вечерах-конкурсах, которые по разу в неделю устраивали миссис Кроуфорд и миссис Даннинг, две самые известные светские дамы в городе.

Миссис Даннинг принимала на следующий день после отъезда Роджера и Джейми. Между выступлениями музыкантов, игравших на арфе, скрипке, клавесине и флейте, читали стихи — по крайней мере, там это называли стихами, — а галантный мистер Ангус Маккаскилл, знаменитый владелец самого большого кафе в Уилмингтоне, исполнял «Песни, комические и трагические».

Трагические песни, кстати, были намного смешнее комических, потому что во время самых мрачных пассажей мистер Маккаскилл так закатывал глаза, словно читал слова песни внутри черепа. Я принимала соответствующее случаю серьезное выражение лица, но прикусывала щеку изнутри, чтобы не рассмеяться.

Брианна не проявляла подобной учтивости и во время выступлений сидела с таким напряженным и задумчивым видом, что некоторые музыканты приходили в замешательство и, нервно поглядывая на нее, перебирались на другую сторону зала, где отгораживались от злюки клавесином. Однако я знала, что ее поведение никак не связано с представлением, — Брианна мысленно вспоминала ссору, которая предшествовала отъезду мужчин.

Ссора, неистовая и бурная, произошла, когда на закате мы вчетвером гуляли по набережной. Брианна говорила страстно, красноречиво и яростно. Джейми — терпеливо, спокойно и невозмутимо. Я в кои-то веки оказалась упрямее их обоих и держала рот на замке. Я никак не могла принять сторону Бри, ведь я знала, каков Стивен Боннет. Я не стала принимать сторону Джейми — я знала, каков Стивен Боннет.

Каков Джейми, я тоже знала, и хотя от мысли о том, что он намерен разобраться со Стивеном Боннетом, я чувствовала себя так, будто меня подвесили на обтрепанной веревке над бездонной ямой, я все же понимала: вряд ли кто-то может справиться с этим лучше него. И дело было не только в его умении убивать, а в том, что это был вопрос совести.

Джейми — горец. Пусть считается, что за возмездие отвечает Господь, каждый из горцев уверен — без их помощи Господу не справиться. Бог создал мужчину по многим причинам, и в самом начале списка — защита семьи и ее чести. Любой ценой.

Джейми не способен простить и уж тем более забыть то, что Боннет сделал с Брианной. Виной тому не просто жажда мести или то, что Боннет представлял собой постоянную угрозу Бри или Джемми. Джейми считал, что он сам отчасти несет ответственность за зло, которое может причинить в этом мире Боннет — как нашей, так и другим семьям. Однажды он помог Боннету избежать виселицы, и ему не будет покоя, пока он не исправит свою ошибку, — так он и сказал.

— Отлично! — прошипела Брианна, стиснув кулаки. — Значит, ты хочешь найти покой. Просто отлично! А спокойно ли будет нам с мамой, если погибнешь ты или Роджер?

— Ты бы предпочла видеть меня трусом? Или Роджера?

— Да!

— Неправда, — уверенно возразил Джейми. — Ты говоришь сейчас так лишь потому, что напугана.