Книга Огненный крест, страница 58 – Диана Гэблдон

— Вот как, — ответил Маклауд, и на его суровом лице отразилось глубокое удовлетворение. — Значит, правду про тебя говорят? Что ты знаешь все песни шотландских гор и островов?

— Не все, — улыбнулся Роджер, — но многие. И еще выучу.

— Выучи, певец. — Маклауд медленно кивнул. — А потом научи своих сыновей. — Его взгляд остановился на Брианне, и губы тронула слабая улыбка. — Пусть поют моим детям, чтобы те помнили, откуда мы родом. Даже если им не суждено туда вернуться.

Один из юношей шагнул вперед и застенчиво протянул Брианне несколько рыбин, нанизанных на веревку.

— Возьмите, — сказал он. — Подарок на свадьбу.

Роджер видел, как дернулся уголок ее губ — от смеха или подступающей истерики? — но она приняла мокрую вязанку с королевским достоинством. И склонилась в глубоком реверансе.

— Chaneil facal agam dhuibh och taing, — медленно произнесла она со своим необычным акцентом. «У меня нет слов, чтобы выразить свою благодарность».

Юноша мгновенно покраснел, а старший горец просиял от удовольствия.

— Вот и славно, дочка, — сказал Маклауд. — Твой муж научит тебя гэльской речи, а ты научишь своих сыновей. Пусть их у вас будет много!

Он снял берет и отвесил эффектный поклон, пошире расставив босые ноги, чтобы не упасть в грязь.

— Желаем много сильных и здоровых сыновей! — тут же подхватил его приятель, а двое юношей улыбнулись и застенчиво пробормотали: — Много сыновей вам, госпожа!

Горцы пошли своей дорогой, периодически бросая назад любопытные взгляды, а они остались стоять в двух шагах друг от друга. Брианна скрестила руки на груди и разглядывала грязь у себя под ногами. Сердце Роджера опять сжалось от боли. Ему хотелось прикоснуться к ней, попросить прощения, но от этого стало бы только хуже.

В конце концов она сама шагнула навстречу. Положила голову на плечо, и холодные мокрые волосы коснулись его пораненной шеи. Роджер чувствовал, как распухли и отвердели от молока ее груди, напиравшие на него, словно каменная преграда.

— Я хочу к Джемми, — тихо сказала она. — К моему малышу.

Невысказанные слова застряли в горле, и Роджер разрывался между извинениями и гневом. Мысль о том, что Джем принадлежит другому — не ему, а Боннету! — причиняла невыносимую боль.

— Я тоже по нему соскучился, — прошептал он. Поцеловал Бри в лоб, взял за руку и повел напрямик через луг. Гора высилась над ними, невидимая в клубах тумана; сверху долетали обрывки фраз, крики и отголоски музыки, как эхо с вершины Олимпа.

К середине утра дождь стих, сквозь облака начало проглядывать бледно-голубое небо, и у меня в душе зародилась смутная надежда на то, что вечером погода наладится окончательно. И вовсе не из-за пословиц и суеверий — мне просто не хотелось, чтобы дождь испортил Брианне свадьбу. Конечно, это не венчание в церкви Сент-Джеймс, с белым атласным платьем и россыпью рисовых зерен, но, по крайней мере, на свадьбе должно быть сухо.

Я помассировала правую руку, разминая затекшие мышцы: сломанный зуб мистера Гудвина доставил куда больше хлопот, чем я ожидала, и все-таки мне удалось выдернуть его вместе с корнями. Я вручила пациенту маленькую бутылку неразбавленного виски и велела полоскать рот раз в час для предотвращения инфекции. А уж проглатывать или не проглатывать — его личное дело.