Книга Огненный крест, страница 492 – Диана Гэблдон

— Ты вернулся! — воскликнула она и заплакала.

— Да, я дома, — прошептал он ей на ухо. — Как ты? Как Джем?

Брианна ослабила хватку, и он улыбнулся. Так странно видеть эту улыбку в зарослях густой черной бороды, знакомый изгиб рта в лунном свете…

— У нас все хорошо, а ты как? — Она шмыгнула носом, и ее глаза снова наполнились слезами. — Что ж ты тут сидишь? Почему не постучал?

— Да просто не хотел вас пугать. Решил поспать на скамейке, зайти утром. Почему ты плачешь?

Брианна вдруг поняла, что он шепчет вовсе не из боязни разбудить Джема. Раньше голоса не было совсем — лишь его искореженное подобие, пустое и безжизненное. Теперь Роджер изъяснялся довольно отчетливо, без мучительных пауз.

— Ты заговорил… — Она поспешно вытерла слезы тыльной стороной кисти. — То есть лучше.

Инстинкт подсказывал, что не стоит упускать эту внезапную вспышку близости. В любой момент напряжение может вернуться, и они опять станут чужими, но сейчас, в эту минуту, ей позволено сказать или сделать все, что угодно; и она коснулась теплого шрама на горле, погладила надрез, спасший ему жизнь, — чистая белая линия в густой бороде.

— Больно говорить?

— Да, — ответил Роджер слабым хриплым шепотом; его темные глаза сияли в лунном свете. — Но я могу — и буду. Брианна…

Она отступила назад, не отпуская его руки.

— Пойдем домой, холодно.

* * *

У меня имелись некоторые возражения против открытого очага, начиная от заноз под ногтями и смолы на руках и заканчивая ожогами, волдырями и выводящей из себя непредсказуемости огня. Однако были и благоприятные факторы: во-первых, тепло — этого никак нельзя отрицать; а во-вторых, свет пламени превращал плотскую любовь в прекрасное таинство, где забывались слабости наготы.

По стене плыли наши сплетенные тени; вот рука, вот изгиб спины, ягодиц, словно горб диковинного существа. Вот поднялась голова Джейми; огромный гривастый зверь нависал надо мной, выгнув спину.

Я провела рукой по сияющей коже, дрожащим мускулам, искрящимся волоскам на предплечье, зарылась пальцами в тепло волос и притянула его, задыхающегося, в темную ложбину грудей.

Я сжала колени, не желая отпускать его тело, разрушать иллюзию целостности — если то была иллюзия. Сколько еще ночей мне выпадет обнимать его, даже в волшебном свете огня?

Я приникла к нему всем существом, чувствуя умирающую пульсацию собственной плоти. Однако пойманная радость — радость утерянная, и уже через пару мгновений я осталась одна. Даже в неверном свете пламени отчетливо виднелось сплетение вен на лодыжке.

Я ослабила хватку и нежно коснулась жестких завитков. Джейми повернул голову и поцеловал мою грудь, затем вздохнул и соскользнул набок.

— А еще говорят, у курицы нет зубов, — сказал он, осторожно дотрагиваясь до глубокого укуса на плече.

Я невольно рассмеялась и поддразнила:

— А у петуха чего нет?

Приподнявшись на локте, я уставилась в сторону очага.

— Что такое, курочка моя?

— Да смотрю, не сгорит ли одежда. — Я была слишком занята, чтобы заметить, куда он пошвырял различные предметы моего гардероба, однако вроде бы все валялось на безопасном расстоянии от огня: юбка кучкой свалена у кровати, корсаж и рубашка каким-то образом оказались в разных углах комнаты, а вот бюстгальтера что-то не видно.

На белых стенах дрожал отсвет пламени, кровать была полна теней.