Книга Огненный крест, страница 440 – Диана Гэблдон

Я тихо встала и вышла из комнаты, ощущая комок в горле.

Когда Бри унесла сына, Джейми рассказал мне, что Трион выпустил большую часть пленников, захваченных во время битвы.

— Хью Фаулза тоже. — Он снял сюртук и ослабил ворот рубашки, подставляя лицо редкому сквозняку из окна. — Я замолвил за него словечко — и Трион прислушался.

— Ну еще бы! — резко отозвалась я.

Джейми взглянул на меня и издал глубокий горловой звук. Это напомнило мне о Роджере, чья гортань уже не способна к такой форме самовыражения, присущей лишь шотландцам.

Видимо, все эмоции отразились у меня на лице — Джейми поднял брови и коснулся моей руки. Было слишком жарко, чтобы обниматься; я ненадолго прижалась к его плечу, ощущая надежную крепость тела под тонкой влажной тканью рубашки.

— Я зашила ему горло; дышать он может, но не уверена, что когда-нибудь заговорит. — Тем более запоет. В сыром воздухе витала невысказанная мысль.

Джейми издал еще один звук, на этот раз сердитый.

— Я напомнил Триону обещание насчет Роджера, и он выдал мне документ на право владения землей — пять тысяч акров рядом с нашим участком. Это его последнее официальное постановление — ну, почти.

— В каком смысле?

— Помнишь, я сказал, что он освободил большую часть пленников? — Джейми отошел к окну. — Всех, кроме двенадцати регуляторов, объявленных вне закона. Ну, так он утверждает. — Ирония в голосе — гуще пыльного воздуха. — Через месяц их будут судить по обвинению в мятеже.

— И если признают виновными…

— По крайней мере, они смогут замолвить за себя слово, прежде чем их повесят.

Нахмурясь, Джейми остановился перед портретом, хотя вряд ли заметил детали.

— Дожидаться, чем дело кончится, я не намерен. Сказал Триону, что нам пора ехать обрабатывать землю, и он распустил отряд.

У меня словно камень с души свалился. В горах прохладно, свежий воздух — больному пойдет на пользу.

— Когда отправляемся?

— Завтра. — Да, он заметил портрет и одобрительно кивнул, глядя на отрубленную голову. — Задерживаться стоило только ради одной вещи, да и то уже вряд ли.

— Какой?

— Сын Дугала, — ответил Джейми, поворачиваясь. — За последние десять дней я прочесал всю страну в поисках Уильяма Бакли Маккензи. Нашел тех, кто знает, но никого, кто видел бы его с Аламанса. Некоторые думают, что он уехал из колонии насовсем. Многие регуляторы сбежали; говорят, Хазбенд увез своих в Мэриленд. А Маккензи просто исчез, как змея в крысиной норе, — он и его семья.

* * *

Прошлой ночью мне приснилось, что мы с Роджером лежим под большой рябиной ясным летним днем и, как обычно, философствуем — о вещах, которых нам не хватает.

Я призналась, что продала бы душу дьяволу за плитку шоколада с миндалем, и бац — она тут же материализовалась на траве. Я сняла обертку; запахло настоящим шоколадом, и я откусила дольку.

Роджер поднял белую обертку и сказал, что больше всего ему не хватает туалетной бумаги — эта слишком скользкая. Я засмеялась: ничего тут сложного нет, ее можно делать и сейчас. На земле тут же возник рулон; к нему подлетел огромный шмель, уцепился за конец и улетел, наматывая бумагу на ветви дерева.

Потом Роджер сказал, что это богохульство — думать о вытирании задницы — здесь то есть. Мама пишет истории болезни крошечными буковками, а папа — письма в Шотландию на обеих сторонах листка, а потом переворачивает набок и продолжает через строчки, так что получается решетка.