Книга Огненный крест, страница 342 – Диана Гэблдон

Смрад смерти успел смешаться с запахами ржавчины, гнилой соломы и древесины, и все же я испытала облегчение, оказавшись внутри сарая, где воздух был неподвижен. Раздался тихий скрежет металла — заслонка фонаря скользнула в сторону, — и в сарай полился ослепительный свет.

Мертвую рабыню, обмытую и завернутую в грубый саван, уложили на широкой доске, установленной между двумя ко́злами. Рядом с телом лежала краюха хлеба и стакан бренди, а на саване, как раз над сердцем, — маленький венок из сухих трав. Кто это все оставил?.. Наверняка другие рабы. Джейми перекрестился и взглянул на меня почти осуждающе.

— Нельзя касаться погребальных вещей, это к беде.

— Их нельзя забирать, — уточнила я вполголоса, но тоже перекрестилась, прежде чем сложить их в углу сарая. — Потом положу их на место.

— Хм-м-м. Погоди, саксоночка.

Джейми порылся в карманах и достал крошечную бутылочку, из которой сбрызнул тело, пробормотав короткую гэльскую молитву — обращение к святому Михаилу, чтобы он защитил нас от демонов, упырей и прочих ночных существ. Очень кстати.

— Святая вода? — недоверчиво спросила я.

— Конечно. Взял у отца Леклерка.

Джейми перекрестил тело и на мгновение возложил руку на скрытую тканью голову, а потом неохотно кивнул — давай, мол.

Достав из сумки скальпель, я аккуратно разрезала саван по шву. С собой у меня была крепкая игла с навощенной нитью, чтобы зашить тело. Если повезет, то смогу сшить и саван так, что никто ничего не заметит.

Лицо Бетти изменилось до неузнаваемости. Круглые щеки ввалились, черная кожа стала пепельно-серой. Губы и уши приобрели синюшный оттенок. Так было даже легче — передо мной действительно находилась лишь оболочка, а не женщина, которую я знала.

Джейми снова перекрестился и, буркнув что-то по-гэльски, поднял фонарь повыше, чтобы мне было лучше видно. На стену упала его тень, высокая и жуткая. Я поспешила вернуться к работе.

— Тебе не обязательно смотреть, Джейми.

Я выпрямилась, чтобы утереть лоб. В сарае было холодно, но я вся вспотела, вскрывая грудину. Завоняло внутренностями.

— Повесь фонарь на гвоздь и выйди наружу, если хочешь.

— Я в порядке, саксоночка. А что это? — осторожно указал Джейми, наклонившись. Его беспокойство сменилось интересом.

— Трахея и бронхи, — ответила я, проведя по изящным хрящевым кольцам, — и кусочек легкого. Если с тобой все хорошо, можешь приблизить свет?

Без расширителей я не могла полностью обнажить легкие, однако увидела достаточно, чтобы исключить некоторые диагнозы. Поверхность легких была черной и зернистой. Бетти больше сорока лет прожила у открытого огня.

— Вся грязь, которую человек вдыхает и не откашливает — табачный дым, сажу, смог и прочее, — постепенно накапливается в тканях легких и в плевре, — объяснила я, приподнимая полупрозрачную плевру кончиком скальпеля. — Легкие ребенка будут чистыми и розовыми.

— А мои тоже так выглядят? — Джейми чуть не закашлялся. — И что такое смог?

— Воздух в таких городах, как Эдинбург, где дым смешивается с туманом от воды, — рассеянно пояснила я и закряхтела, пытаясь раздвинуть ребра. — Твои, скорее всего, не так уж плохи, ты ведь долго жил на воздухе или в местах без каминов. Чистые легкие — награда за жизнь без огня.

— Приятно знать, когда особо нет выбора, — заметил Джейми. — А если он есть, то большинство все-таки выберет тепло и кашель.