Книга Огненный крест, страница 336 – Диана Гэблдон

Дункан кивнул мне и сразу же перевел взгляд на распростертую Бетти, чья окровавленная рубашка прилипла к толстым бедрам. Из порванной ткани вывалилась грудь, тяжелая и обвисшая. Дункан поморгал, а затем вытер усы тыльной стороной ладони и шумно вздохнул. Затем взял из кучи одеяло и бережно накрыл тело.

— Помоги мне, Макдью.

Поняв, о чем он, Джейми поднял мертвую на руки. Дункан выпрямился и глянул на сгрудившихся в углу женщин.

— Не волнуйтесь, — тихо сказал он. — Я прослежу, чтобы о ней позаботились.

В его голосе прозвучала необычная властная нотка, и я вдруг поняла: несмотря на присущую ему скромность, Дункан осознает, что теперь он здесь хозяин.

Мужчины унесли свою ношу, и доктор Фентиман перевел дыхание. Казалось, что вместе с ним выдохнул весь чердак. В воздухе еще висело зловоние и скорбь присутствующих, но шок от насильственной смерти начинал рассеиваться.

— Оставьте, — обратилась я к Фентиману, когда он вновь потянулся к склянке. — Женщины все уберут.

Не дожидаясь ответа, я уверенно взяла доктора за локоть и вывела его из комнаты на лестницу.

Дом уже проснулся. Из столовой доносилось звяканье посуды и легкий аромат колбас. Я не могла провести доктора мимо гостей в таком виде; не могла и отправить в спальню. Он, несомненно, делил комнату с другими джентльменами, которые до сих пор спят. Ничего не придумав, я направилась с ним наружу, накинув доктору на плечи первый попавшийся плащ.

Значит, Бетти — мать Федры. Я хорошо знала Федру, и от боли за нее в горле встал ком. Сейчас, впрочем, я ничем не могла облегчить страдания девушки, зато могла помочь доктору.

Онемевший от шока, он покорно следовал за мной по дорожке, скрытой за склепом Гектора Кэмерона и растущим вокруг тисовым кустарником. Под ивами располагалась удобная каменная скамья. Вряд ли кто-то ее занимал в столь ранний час.

Там действительно никого не оказалось, хотя на скамье стояли два бокала с винным осадком на дне, следы ночного празднования. Интересно, у кого-то здесь было свидание?.. Мысль тут же напомнила мне о ночном госте. Черт побери, я так и не узнала, чьи это были руки!

Отодвинув навязчивый вопрос вместе с бокалами, я присела и усадила рядом доктора. Утро стояло прохладное, но заливавший скамейку солнечный свет приятно согревал лицо. На свежем воздухе доктору явно полегчало: бледность потихоньку уходила, а нос и вовсе вернул свой привычный розоватый оттенок.

— Вам уже лучше?

Доктор кивнул, ссутулившись под плащом.

— Да. Благодарю вас, миссис Фрейзер.

— Такое потрясение, верно? — промолвила я самым сочувственным тоном.

Фентиман прикрыл глаза и слегка качнул головой.

— Потрясение… да, я ужасно потрясен. Я и не думал…

Он умолк. Я подождала — ему надо выговориться, но лучше его не торопить.

— Хорошо, что вы так быстро пришли, — произнесла я спустя некоторое время. — Вижу, вас подняли из постели. Ей вдруг стало хуже?

— Да. Я готов был поклясться, что после кровопускания она пошла на поправку. — Доктор потер лицо ладонями и моргнул. Глаза его покраснели от лопнувших сосудов. — Дворецкий разбудил меня еще до рассвета, бедняга снова жаловалась на боль в животе. Я снова сделал кровопускание и поставил клистир, но все тщетно.

— Клистир? — буркнула я.

Клистирами раньше назывались клизмы, излюбленный метод лечения этих времен. Некоторые из них были относительно безвредны, другие — совершенно точно опасны.