Книга Огненный крест, страница 235 – Диана Гэблдон

Я закрыла глаза и надежнее оперлась на каминную полку, чувствуя, как вертится вокруг мир.

— Бичем… Да ты совсем пьяная.

Если так, то не я одна. Радуясь скорому возвращению домой, милиционеры охотно поглощали горячительное. Праздник уже подходил к концу, и мужчины разбредались по холодным сараям или — кому повезло — кутались в одеяла возле огня.

Открыв глаза, я увидела, как широко, едва ли не ломая челюсть, зевает Джейми. Он встал, стряхивая оцепенение от выпивки и сытной еды, потянулся и нашел меня взглядом. Джейми устал не меньше моего, но, судя по всему, голова у него не кружилась.

— Пойду проверю лошадей, — сказал он, вконец охрипнув от простуды и болтовни. — Прогуляемся под луной, а, саксоночка?

* * *

Снег уже перестал, и сквозь прозрачные облака лился лунный свет. После вьюги ветер был особенно холодным и быстро выдул пьяный дурман из головы.

С детским восторгом я шла по нетронутому снегу и потому ступала осторожно, постоянно оглядываясь, чтобы полюбоваться цепочкой следов. Она выходила кривоватой, но, к счастью, никому не было дела до того, насколько я пьяна.

— Можешь прочитать алфавит задом наперед? — спросила я у Джейми.

— Наверное. А какой? Английский, греческий или иврит?

— Неважно. — Я взяла его за руку. — Если помнишь все три, значит, в отличие от меня, не пьян.

Он фыркнул и закашлялся.

— Саксоночка, ты же никогда не напивалась! По крайней мере, не тремя чашками сидра.

— Наверное, это из-за усталости, — сонно ответила я. — Того гляди голова улетит, как воздушный шарик. А откуда ты знаешь, сколько я выпила? Считал?

Он снова рассмеялся.

— Люблю за тобой наблюдать, саксоночка. Особенно на людях. У тебя так сверкают зубы, когда ты смеешься.

— Льстец, — отозвалась я, радуясь про себя комплименту. Я ведь несколько дней не умывалась, не говоря уж о том, чтобы принять ванну или сменить одежду; наверное, только зубами и можно было любоваться. Впрочем, на душе стало теплее.

Под ногами похрустывал снег. Джейми дышал хоть и тяжело, но уже без страшных хрипов в груди, и кожа у него была прохладной.

— К утру погода разойдется, — сказал он, глядя на туманную луну. — Видишь кольцо?

Его трудно было не заметить — мерцающий ореол на полнеба. Сквозь облака проглядывали звезды, через час-другой они засияют совсем ярко.

— Да. И мы поедем домой?

— Ага. Правда, будет слякотно. Ветер меняется. Утром все начнет таять.

Зато пока что я мерзла. Конюшня, укрытая ветками сосны и тсуги, походила на пушистый холмик, засыпанный снегом. Кое-где он стаял, и с темных островков вились тонкие струйки лошадиного дыхания.

— Мортону должно быть уютно, если он еще там, — заметила я.

— Не знаю. Я отправил к нему Фергуса сообщить о приказе губернатора.

— Ну, будь я на месте Исайи Мортона, вряд ли рискнула бы ехать в такую пургу, — скептически отозвалась я.

— Еще как рискнула бы, знай, что в Браунсвилле каждый жаждет тебя пристрелить, — ответил Джейми, впрочем, все равно подошел ближе и негромко окликнул: — Исайя!

Тишина. Взяв меня за руку, Джейми повернул к дому. Здесь снег уже утоптали милиционеры, расходившиеся на ночь. Роджер больше не пел, хотя в доме по-прежнему слышались голоса — не все спешили на боковую.

Не желая возвращаться в душную шумную комнату, мы по молчаливому согласию обошли дом и сарай, чтобы чуть дольше насладиться снежной тишиной и нашей близостью. Я заметила, что дверь кладовой приоткрыта, и указала на нее Джейми.