Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 673 – Диана Гэблдон

Однажды Джейми сказал, что мои волосы цвета лунного сияния, но тогда речь шла о нескольких седых прядях вокруг лица. Они и теперь не были целиком белыми — масса кудрей, облаком укрывавших плечи, по-прежнему пестрела каштановым, русым и серебристым оттенками, — но у корней, над ушами, я увидела абсолютно белые волосы, поблескивающие в лучах утреннего солнца.

Я отложила щетку и посмотрела на свою руку, поворачивая ее туда-сюда. Выглядела она совершенно обычно: худощавая, с длинными пальцами, сильно выраженными сухожилиями и проступающими синими венами.

Тогда я впервые за долгое время вспомнила, что мне сказала Найавенна: «Когда твои волосы станут белыми, ты обретешь полную силу». По спине у меня побежали мурашки. То, как я не отпускала душу Джейми на вершине холма, призывая ее обратно в тело… Роджер потихоньку сообщил мне наедине, что, когда я касалась Джейми, в моих руках появлялся и исчезал слабый голубой свет, мерцавший, как болотный огонек.

— Иисус твою Рузвельт Христос, — сказала я едва слышно.

* * *

После обеда я направилась в сад. Несмотря на прохладную погоду, сквозь тающий снег уже проглядывали участки голой земли; пора было готовить грядки для раннего гороха и фасоли. Джейми составил мне компанию, решив, что ему не помешает свежий воздух, и мы медленно, подлаживаясь под его колено, шагали вверх по склону.

Лейтенанты Гилберт и Оливер — за год до того, как все пошло кувырком, — вскопали мне хорошие грядки, и я вознесла краткую молитву за них, за Агнес (интересно, кого она выбрала в мужья?), за Элспет и Чарльза Каннингемов (добрались ли они до Англии?), а также за душистый горошек, фасоль и зеленый горох, сохранившиеся с прошлого года. Джейми услужливо высыпал навоз на одну грядку и лопатой принялся тщательно перемешивать его с землей, шипя сквозь зубы, когда ныло больное колено.

Грядка располагалась прямо за ульями. Теперь их было одиннадцать: один рой разделился незадолго до Кингс-Маунтин; я успела поймать новую матку и водворить ее вместе с последователями в новый улей; Йен-младший нашел дикий рой, который с помощью Рэйчел и Дженни принес из леса. Все пчелы пережили зиму; теперь некоторые из них время от времени вылетали и медленно кружили по саду, а потом возвращались обратно. Джейми оглянулся, удостоверяясь, что не заденет лопатой ульи, и с удивлением посмотрел на меня.

— Я их слышу! По крайней мере, мне так показалось… — Он осторожно приблизился к улью и приложил ухо к плетеной соломе.

— Тебе не показалось. — Меня развеселило выражение его лица. — Медоносные пчелы зимой не умирают и не впадают в спячку, если у них достаточно меда, чтобы продержаться до весны. Они собираются вместе, чтобы согреться, едят и… спят, я полагаю.

— Есть способы и похуже провести зиму, — улыбнулся он. — Греть тебе ноги.

Интересный вопрос относительно его частей тела, которые я хотела бы держать во сне, пришлось отложить, поскольку мы услышали шорох и шарканье тяжелых шагов на тропинке.

Я не удивилась (наоборот, обрадовалась), увидев Джона Куинси Майерса — он нередко останавливался во Фрэзер-Ридже на обратном пути из деревень чероки, где проводил зиму.

— Как поживаете? — спросила я после обмена приветствиями и объятиями. Заплечный мешок он, по-видимому, оставил в доме и выглядел как обычно, только похудел после зимы, как и все остальные.