Онлайн книга «Скажи пчелам, что меня больше нет»
|
Мне казалось, что я двигаюсь с неописуемой медлительностью, словно в патоке, и все же я делала сразу кучу вещей: затягивала жгут на бедре (слава богу, артерия в порядке, иначе он бы уже умер), зажимала рану в груди, звала на помощь, второй рукой ощупывала тело в поисках других повреждений, снова звала на помощь… — Тетушка! — Йен рухнул на колени рядом со мной. — Он… — Прижми тут! — Я схватила его руку и придавила к повязке на груди. Джейми застонал в ответ, что вселило в меня надежду. Но кровь под ним продолжала растекаться. Я не сдавалась. * * * — Слушай меня, — сказала я спустя целую вечность. Лицо Джейми было неподвижным и белым; гул толпы доносился как далекий гром среди ясного голубого неба. Я чувствовала, как звук проходит сквозь меня, и выбросила из головы все, кроме небесной синевы — бескрайней, пустой, невозмутимой, мирной… и застывшей в ожидании. — Слушай! — Я сильно потрясла его руку. — Ты думаешь, что вот-вот умрешь, но это не так. Ты будешь жить. Со мной. — Тетушка, он умер. — Голос Йена был низким и хриплым от слез, большая теплая ладонь покоилась на моем плече. — Пойдем. Вставай. Давай я его понесу. Мы отвезем его домой. * * * Я отказывалась его отпускать. Я больше не могла говорить, у меня не было на это сил. Но я не отпускала и не двигалась. Йен говорил со мной время от времени. Появлялись и исчезали другие голоса. Тревога, беспокойство, гнев, беспомощность. Я не слушала. * * * Синева. Она не пустая. Она прекрасна. * * * Я нашла четыре ранения. Одна пуля прошила мышцу бедра насквозь, но не задела ни кость, ни артерию. Хорошо. Рана на правом боку — глубокая борозда ниже грудной клетки — сильно кровоточила, но была непроникающей, слава богу. Третья пуля попала в левую коленную чашечку. К счастью, кровотечение минимальное, а насчет того, сможет ли он ходить в будущем, подумаем позже. Что касается ранения в грудь… Пуля не прошла далеко за грудинную кость, иначе он бы умер. Правда, хотя грудина и замедлила ее скорость, пуля могла разорвать сердечную сумку или один из сосудов сердца. — Дыши, — приказала я, заметив, что грудь не поднимается. — Дыши! Я не видела движения грудной клетки, но когда поднесла руку к губам Джейми, то вроде бы уловила слабое шевеление воздуха. Я не могла делать массаж сердца из-за трещины в грудине и невидимой пули внутри или под ней. — Дыши, — бормотала я себе под нос, накладывая свежую повязку на колено и торопливо приматывая ее отрезом бинта. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, дыши… В какой-то момент рядом снова материализовался Йен-младший и, присев на корточки, стал протягивать мне вещи из моей сумки по мере необходимости. Похоже, он произносил «Радуйся, Мария», хотя я не могла разобрать, на гэльском или на мохоке. Откуда же тогда я знала, что это «Радуйся, Мария»?.. И тут меня озарило видение огромного голубого пространства. Синий, как плащ Богородицы… Я сморгнула обжигающий пот и глянула на лицо Джейми, спокойное и безмятежное. Может, я увидела Небеса его глазами?.. — Ты сходишь с ума, Бичем, — пробормотала я и продолжила работу, пытаясь остановить кровотечение. — Дай ему медовой воды, Йен. — Он не может глотать, тетя. — А мне плевать! Дай ему ее! Чья-то рука протянулась поверх плеча Йена и взяла фляжку. Роджер… На лице и руках кровь, в темных волосах, растрепанных и мокрых от пота, запутались красные и желтые листья. |