Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 483 – Диана Гэблдон

Его собственное потрясение начало отступать, хотя грудь все еще давила железная тяжесть.

— Как и следовало ожидать. — Отец сделал глубокий клокочущий вдох. — Потерял голову, — добавил он уже отчетливей, щедро хлебнув из стакана. — Хочет сам поехать и привезти Дотти. Не то чтобы я его виню… — Он снова отпил. — Я и сам этого хочу. Но сомневаюсь, что сэр Генри воспримет такой поступок должным образом. Война, знаешь ли.

Что верно, то верно. Половина полка должна выдвинуться во вторник и присоединиться к войскам Клинтона в Чарльстоне. Тяжесть сместилась ниже — теперь Уильям мог дышать.

— Разумеется, я поеду, — ответил он и уже мягче добавил: — Не волнуйся, папа. Я ее привезу.

— Прости, — наконец произнес Роджер. — Мне пришлось…

— Все в порядке, — твердо проговорила Бри. — Ты вернулся. Остальное не важно.

— Ну, как сказать. — В его голосе послышалась веселая нотка. — Я ничего не ел со вчерашнего завтрака, и от меня пахнет мусорным костром.

Желудок Роджера громко заурчал в знак согласия. Рассмеявшись, Брианна отпустила мужа.

— Идем. — Она повернулась к своей лошади. — Когда доберемся до дома, просто поздоровайся с детьми и умойся. Я скажу Хенрике, что нам нужна еда…

— Много еды.

— …много еды. Пошла!

Хенрике и Анджелину она обнаружила на кухне, где они возбужденно шушукались с кухаркой. С расширившимися от удивления глазами женщины тут же набросились на нее и засыпали вопросами. Видел ли мистер Маккензи сражение? Он ранен? Что он сказал? Видел ли он там генерала Прево или лорда Джона?

Вопрос Анджелины был точно удар кулаком в живот. Бри знала, что лорд Джон участвовал в битве, как и его брат. Она просто не до конца осознавала суть происходящего. Конечно, они сражались. Даже если ни один из Греев не стрелял из ружья и не обнажил шпагу, они, несомненно, отдавали приказы, помогая запалить фитиль пороховой бочки, от взрыва которой погибли американские солдаты.

В памяти всплыл ободряющий голос лорда Джона: «Мы — армия Его Величества. Мы знаем толк в подобных делах».

Кровь отлила от лица Брианны, и она ощутила липкий озноб. Естественно, они считали, что Роджер служил в британской армии. Как это ей раньше в голову не приходило?

А еще до нее только теперь дошло, что мужчины, которых она знала, любила и кем восхищалась, всего несколько дней назад убивали других мужчин, к которым она питала те же чувства. Бри вспомнила холодную вонючую тьму палатки, где при свете фонаря лежал мертвый Казимир Пулавский. Она сжимала карандаш в правой руке, пока не заболели мышцы, а на пальцах не выступил пот, и рисовала, запечатлевая скорбь, горе, гнев и любовь солдат, пришедших попрощаться.

Pozegnanie.

Она наконец попросила прислать еду и приготовить Роджеру ванну, а затем поднялась в свою комнату, аккуратно переставляя ноги по ступенькам лестницы. Одежда Роджера валялась на полу у окна; в воздухе витал едкий запах войны.

Брианна осторожно подняла испачканные останки черного костюма Роджера. Сюртук и бриджи были забрызганы грязью от плеча до колен; встряхнув фалды, она увидела, как с них посыпался серый песок. Спереди на сюртуке обнаружилось большое шершавое пятно засохшей субстанции почти такого же цвета, как черное сукно, но когда Брианна промокнула его мокрой тряпкой, ткань стала красной с легким запахом крови.