Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 358 – Диана Гэблдон

Маккензи давно перестали замечать едкую вонь перебродившей капусты, однако сейчас, шагая по улице, с любопытством принюхивались к запахам города — особенно к ароматам местной еды. Неподалеку протекала река, и в воздухе стояла аппетитная смесь из ароматов жареной рыбы, чаудера^[172], свежевыловленных солоноватых устриц, зерна и цветов.

— О боже! Креветки с мамалыгой! — В животе у Брианны громко заурчало, и дети принялись хихикать.

— Что такое мамалыга? — спросила Мэнди, шумно втягивая носом воздух. — Пахнет рыбой!

— Вымоченная в щелоке молотая кукуруза, — рассеянно пояснил Роджер. Несмотря на голод, он с любопытством поглядывал по сторонам на выкрашенные яркими красками дома — голубые, розовые, желтые… Словно цветные карандаши в коробке! — В нее добавляют сливочное масло или подливку.

— В щелоке?^[173] — хором ахнули дети. С самого младенчества им твердили, что нельзя и на пушечный выстрел приближаться к ведру с едким раствором, от которого слезились глаза. Иначе «Ужас что будет!».

— Кукурузу тщательно промывают от щелока, прежде чем перемолоть и подать к столу, — успокоила их Брианна. — Вы сто раз ее ели. — Она посмотрела на Мэнди, а затем на Роджера. — Может, чего-нибудь перекусим?

— Нет, — отрезал Роджер, пресекая радостные вопли некоторых членов отряда. Он заметил, что Жермен аж позеленел от волнения — казалось, беднягу вот-вот стошнит. — Сначала найдем типографию.

Жермен лишь молча сглотнул и облизал пересохшие, растрескавшиеся губы (эта привычка появилась у него несколько дней назад).

Брианна ласково тронула его за плечо.

— Je suis prest, — сказала она.

Тревога на мальчишеском лице ненадолго развеялась.

— Тетя Бри, ты же девочка! — Он страдальчески закатил глаза. — А значит, должна говорить Je suis preste^[174].

— Ты меня не заставишь! — засмеялась она.

— Это здесь! — Джем резко остановился, показывая пальцем на другую сторону улицы, где стоял маленький кирпичный дом с синими стенами и ярко-фиолетовыми ставнями и дверью. В большой витрине были выставлены десятки книг, а над входом висела табличка с аккуратно выведенными буквами: «Фергус Фрэзер и сыновья. Типография и книги».

— Merde, — прошептал Жермен.

— Сыновья? — озадаченно спросил Джем.

— Жермен и его младшие братишки, — пояснил Роджер. Сердце его на миг замерло, а потом пустилось вскачь, хотя голос звучал буднично и ровно. Он взял Жермена за руку. — Мы с тобой зайдем первые.

* * *

Ветер поменял направление: из открытой двери на них вдруг пахнуло чернилами и раскаленным металлом. Вдохнув окутавшее их невидимое облако, Жермен закашлялся. И продолжал кашлять, пока на глазах не выступили слезы — Роджер подумал, что едкий запах был не единственной тому причиной. Он легонько похлопал мальчика по спине.

— Ты как, в порядке?

Жермен кивнул, но ответить не успел: за спиной у Роджера послышались торопливые шаги по мостовой, и в следующее мгновение Фергус с криком «Жермен!» сжал сына в объятиях.

— Mon fils! Mon bébé!^[175]

— Bébé? — Эмоции на лице Жермена сменялись так быстро (изумление, радость, притворное возмущение), что Роджер с трудом успевал их считывать, — однако в истинных чувствах мальчика сомневаться не приходилось. Сначала он прижался щекой к отцовской груди, затем зарылся лицом в его потертый жилет и разрыдался от облегчения.