Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 227 – Диана Гэблдон

От Брианны исходил сладковатый, с горчинкой запах; Клэр сунула ей в руки кружку и поднесла к губам.

— Ты точно не умрешь, — уверенно сказала мама.

Бри кивнула. Ей отчаянно хотелось в это верить, хотя сердце продолжало сбиваться с ритма, то и дело оставляя в груди гулкую пустоту. Она глотнула ароматную жидкость — в кружке оказался подслащенный медом виски с добавлением трав.

Закрыв глаза, Брианна не спеша потягивала напиток, отчаянно желая, чтобы все утряслось и вернулось в привычное русло. Мир начинал обретать знакомые очертания. Падающие из большого окна солнечные лучи ласково грели ей плечи.

— И как часто это случалось?

С каждым глотком сладкая жидкость разливалась по телу приятным теплом. Наконец Брианна открыла глаза.

— Четыре раза, не считая сегодняшний. Сначала на Окракоке, затем следующей ночью, когда мы спали в лесу. — Она невольно содрогнулась, вспомнив, как лежала неподвижно на земле возле Роджера; дети мирно сопели между ними. Сердце колотилось как ненормальное, и ей пришлось сжать кулаки, чтобы не вцепиться ненароком в Роджера и не растолкать его. — Было жутко. Так продолжалось несколько часов и прекратилось только к рассвету.

Помнится, она тогда чувствовала себя выжатой как лимон; влажная от росы одежда липла к телу. Ей стоило невероятных усилий подняться на ноги и сделать хоть пару шагов.

Третий эпизод произошел неделю спустя, когда они плыли на барже по реке Ядкин, а четвертый — на дороге из Кросс-Крик в Солсбери.

— Два предыдущих случая длились всего несколько минут — как и сегодняшний. — Она сделала еще один глоток, немного подержав жидкость во рту, и взглянула на мать. — Ты знаешь, что со мной?

Клэр вытирала остатки рвоты с некрашеных половиц. Губы ее были плотно сжаты, между бровями пролегли две вертикальные складки.

— Я не могу поставить окончательный диагноз без ЭКГ, — сказала Клэр, опустив глаза на тряпку. — Но, судя по описанию симптомов, у тебя мерцательная аритмия. Это не смертельно, — добавила она, взглянув на встревоженное лицо дочери.

Сердце совершило очередной кульбит и забилось ровнее, хотя как-то несмело. Колени дрожали, так что пришлось сесть. Бросив тряпку, Клэр подбежала к ней и обняла. Брианна уткнулась лицом в грубый серый фартук, пропахший жиром, розмарином, жидким мылом и сидром. От этого уютного запаха, смешанного с ароматом маминого тела, на глаза навернулись бессильные слезы. Может, это и не смертельно, но вовсе не пустяки.

— Все будет хорошо, — шептала мама ей на ухо. — Я с тобой, детка.

Бри вцепилась в тонкую руку матери, словно утопающий за спасательный круг.

— Если… Если со мной что-нибудь случится — позаботишься о детях.

Это не было вопросом, и мама сразу поняла.

— Конечно, — без колебаний сказала Клэр, и Брианну немного отпустило. Она тяжело дышала, словно от нехватки кислорода.

— Хорошо, — кивнула Бри, ощущая дрожь в пальцах. Нехотя отпустив руку матери, она выпрямилась и убрала волосы от лица. — Хорошо. И что теперь?

* * *

Тук-тук, тук-тук… Мерные удары здорового сердца отчетливо слышались в деревянной трубке стетоскопа Пинара. Оно билось чуть быстрее, чем нужно (неудивительно!), но абсолютно в пределах нормы. Я выпрямилась; Брианна запахнула ворот блузы и застыла в напряженном ожидании.

— Никаких отклонений, моя дорогая. У тебя отличное сердцебиение. Я уверена, это всего лишь мерцательная аритмия, которая возникает из-за неравномерного распределения электрических импульсов. Никакой сердечный приступ тебе не грозит.