Онлайн книга «Написано кровью моего сердца»
|
— А солдат на дороге вы видели? — Он шагнул чересчур бодро, и ногу прострелило до самой стопы. — Ох!.. — Видели. — Пейшенс покрепче перехватила его под локоть. — Смелее, Друг! Ты справишься. Мы видели два отряда милиции и офицера верхом на муле. — А еще британских солдат, — добавила наблюдательная Пруденс. — Они шли с обозом, только в другую сторону. — В другую… то есть из Филадельфии? — У Джейми екнуло сердце. Выходит, эвакуация британских солдат уже началась? — А что в обозе, не видели? Пруденс пожала плечами. — Мебель. Сундуки всякие, корзины. В одной из повозок ехали дамы, хотя почти все идут пешком. Там же места совсем нет. Придержи рубашку, Друг, а то твое благочестие пострадает! Утро было прохладным, и внезапный порыв ветра взметнул полы широкой рубашки, приятно холодя потную кожу, хотя зрелище и впрямь было не для невинных девичьих глаз. — Дай я завяжу полы между ног, — предложила Пейшенс. — Я умею делать бабин узел, прямой и рифовый. Меня папа научил! — Не будь дурочкой, Пейшенс! Если ты завяжешь рубашку, как он будет в уборной ее задирать? Она слишком туго их завязывает. Ее узлы невозможно развязать, — предупредила Пруденс гостя. — Неправда! Ты врушка! — Уймись, сестра! Вот скажу маме, как ты меня назвала! — А где ваш отец? — перебил их Джейми, пока они не вцепились друг другу в волосы. Девочки замолчали и странно переглянулись, прежде чем ответить. — Не знаем, — тихо и грустно заговорила Пруденс. — Он ушел на охоту год назад и не вернулся. — Может, его индейцы забрали, — добавила Пейшенс, стараясь не терять надежды. — Тогда он сбежит и обязательно к нам вернется! Пруденс вздохнула и уныло согласилась: — Может… А мама думает, его ополченцы застрелили. — Почему? — удивился Джейми, глядя на них сверху вниз. — Зачем им в него стрелять? — За то, что он квакер, — пояснила Пейшенс. — Он не хотел воевать, поэтому они сказали, он лоялист. — Ясно. А он… он и правда лоялист? Пруденс нежно посмотрела на Джейми, без слов благодаря за то, что он говорит об их отце в настоящем времени. — Я бы не сказала… Но мама рассказывает, что на ежегодных собраниях только и твердят, что все квакеры должны быть за короля, ведь король хочет мира, а повстанцы хотят войны. Так что… — она пожала плечами. — Люди думают, мы лоялисты. — Папа не был! Он не такой! — вставила Пейшенс. — Он говорил о короле всякое, а мама умоляла его придержать язык. Вот и уборная! — неохотно объявила она, отпуская локоть Джейми и открывая перед ним дверь. — Только полотенцем не вытирайся, оно для рук. Там в корзине есть кукурузные листья. * * * Джон Грей проснулся совершенно разбитым. Его трясло в лихорадке, голова раскалывалась. Оба глаза залепило липкой коркой гноя, левый не открывался вовсе. Ему всю ночь снилась какая-то сумятица, мешанина образов, голосов, эмоций. Вот Джейми Фрэзер, весь черный от гнева, кричит на него, а потом все вдруг пропадает и начинается кошмар. Они будто бы бегут вместе через болото, зыбкую трясину, в которой вязнут ноги; Фрэзер проваливается, орет, чтобы Грей скорей уходил, но тот не может — ноги уже засосало, и он стремительно тонет, размахивая руками, но не в силах нащупать опору… — Эй! Кто-то затряс его за плечо, вытягивая из трясины. Грей разлепил здоровый глаз и сквозь пелену увидел силуэт молодого человека в темном пальто и очках, отчего-то смутно знакомого. |