Книга Написано кровью моего сердца, страница 484 – Диана Гэблдон

— Ты когда-нибудь… нет. Я знаю, что у тебя это бывает.

— Скорее всего, — улыбнулся Джейми. — Что бывает?

— Ты видишь пустоту… бездну. — Когда я произнесла эти слова вслух, в груди снова появилась дыра, которую наполнил холодный ветер. Несмотря на жаркую погоду и тепло, исходящее от Джейми, по телу прошла дрожь. — Конечно, она всегда где-то рядом, прямо под ногами, только большинству людей удается не обращать на нее внимания, не думать о ней. У меня это почти получилось. В медицине по-другому нельзя. — Я вытерла нос рукавом, потому что уронила платок. Джейми достал мне свой.

— Ты имеешь в виду не только смерть? — уточнил он. — Ее-то я много повидал. И не боюсь лет с десяти. — Джейми посмотрел на меня и улыбнулся. — Да и тебя она вряд ли пугает. Я тысячу раз видел, как ты побеждаешь смерть.

— Это еще не значит, что я ее не боюсь, — усмехнулась я. — Обычно как раз наоборот, и тебе это известно, уж я-то знаю.

Он хмыкнул, соглашаясь, и нежно обнял меня. Это всегда успокаивало, но сейчас легче не стало, и чувство безысходности только усилилось.

— Просто… ничто. Бесконечное ничто. Что бы ты ни делал, кем бы ты ни был — все это не важно, все это поглотила бездна… — Я закрыла глаза, но темнота меня испугала, и я снова их открыла. — Я… — Я подняла руку, потом опустила. — Не могу объяснить, — сдалась я. — Этого ощущения не было после того, как в меня стреляли, или же я его не заметила. Я не видела эту пропасть, когда едва не умерла. А вот чувствую себя такой… такой чертовски хрупкой! Ужасно напуганной.

Я сжала кулаки, из-за чего проступили костяшки и голубые вены, спускающиеся к запястьям.

— Не смерти я боюсь, — шмыгнула я носом. — А тщетности. Бесполезности. Клятой энтропии. Смерть хоть иногда имеет смысл.

— Знаю, — ответил Джейми и взял меня за руки; его крупные ладони были изувечены и покрыты шрамами. — Поэтому воин не боится умереть. Он надеется, а иногда даже уверен в том, что его смерть не будет напрасной.

«Никого не волнует то, что случится со мной между прошлым и будущим».

Эти слова, казалось, пришли ниоткуда и поразили меня в самое сердце — с такой мощью, что я едва не задохнулась. Давным-давно он, полный отчаяния, сказал мне их в подземной тюрьме Вентворт. За мою жизнь он был готов отдать… нет, не свою жизнь — ее у него уже отобрали, — а душу.

«Меня волнует!» — возразила тогда я и, вопреки всему, освободила его душу.

А потом все повторилось: неистовая потребность вынудила его без колебаний пожертвовать собой ради своих солдат и ради ребенка, которого я носила. И душу пришлось отдать мне, и мы оба видели в этом смысл.

Смысл никуда не делся. Скорлупа страха треснула, изнутри вырвался смешанный поток крови и воды; я рыдала, прижавшись к груди Джейми, пока не осталось слез и не перехватило дыхание. Обессиленная, я приникла к нему, глядя, как в небе на востоке появляется полумесяц.

— Что ты сказал? — Я наконец-то опомнилась. Чувствовала себя слабой и рассеянной, но зато спокойной.

— Я спросил, что такое энтропия.

— А-а. — Я вдруг задумалась: кажется, понятие энтропии в этом времени еще не сформулировали. — Это, ну… отсутствие порядка, предсказуемости, неспособность системы функционировать.

— Какой системы?

— Тут ты меня подловил, — призналась я и, поднявшись, вытерла нос. — Просто идеальной системы с тепловой энергией. По сути своей, второй закон термодинамики гласит, что в замкнутой системе, которая не получает энергию извне, энтропия будет постоянно нарастать. В общем, это такой научный способ сказать, что в итоге все рушится.