Книга Написано кровью моего сердца, страница 471 – Диана Гэблдон

— Присядь, саксоночка, — велел Джейми, показывая на табурет. Я отказалась, и он наградил меня мрачным взглядом. — Я не запрещаю тебе идти, — с некоторой резкостью в голосе добавил он. — Ты ведь все равно пойдешь. Просто хочу убедиться, что ты вернешься, хорошо?

— Э-э… ладно, — согласилась я и прочистила горло. — Тогда я соберу все необходимое. — Я осторожно протиснулась к лестнице через кучку любопытных детей и как можно скорее залезла наверх, пока Джейми устраивал строгий допрос губернатору Арнольду.

У парня, должно быть, сильные ожоги и другие повреждения кожи от застывшего дегтя наряду с жаром и инфекцией — он целую ночь провалялся в речной грязи. Приятного мало. Неизвестно, как сильно он пострадал: хорошо, если деготь повредил только кожу, а вот если…

Я в панике стиснула зубы. Льняные бинты, скальпель, небольшой закругленный нож для обработки раны… Нужны ли пиявки? Пожалуй, да, ведь без кровоподтеков не обошлось — в дегте и перьях не обваливаются добровольно. Я быстро обвязала бинтом банку с пиявками, чтобы по дороге случайно не открылась крышка. Еще баночка меда… Я поднесла ее к свету: наполовину полная, мутно-золотого цвета, мерцающая сквозь коричневое стекло, как сияние свечи. В сарае Фергус хранил скипидар для очистки литер, он мне тоже понадобится.

Меня не беспокоили политические тонкости, из-за которых Арнольд был вынужден обратиться ко мне тайком. Уверена, Джейми примет необходимые меры безопасности. Филадельфией управляли мятежники, однако безопасным этот город не являлся ни для кого из жителей.

Не в первый и точно не в последний раз я была довольна тем, что хотя бы у меня на пути никто не стоял. Дверь внизу открыли, а потом захлопнули, и губернатор ушел.

* * *

Я посмотрела на грязноватый паланкин и, вдохнув запах десятков людей, которые пользовались им до меня, покрепче обхватила трость.

— Я пойду сама. Это недалеко.

— Никуда ты не пойдешь, — спокойно возразил Джейми.

— Ты же не намерен остановить меня?

— Намерен, — все тем же ровным голосом ответил он. — Дома тебя не запрешь — я бы и пытаться не стал, — зато я могу позаботиться о том, чтобы ты не упала посреди улицы и не разбила себе лицо. Забирайся, саксоночка. Не спешите, — попросил он носильщиков, открывая дверцу паланкина. — Я буду идти за вами, а бежать сразу после ужина не хочется.

Собрав остатки гордости, я залезла внутрь — похоже, другого варианта у меня нет. Поставила корзинку с медицинскими принадлежностями на колени и как можно ниже опустила окно — воспоминания о последней поездке в тесном паланкине были такими же отчетливыми, как запах, ощущаемый мной сейчас, — и мы двинулись величавой поступью по тихим ночным улицам Филадельфии.

Из-за протестов владельцев таверн и, вероятно, их постоянных клиентов комендантский час сдвинули на более позднее время, но атмосфера в городе все равно оставалась напряженной: в такое время из дома не выходили ни приличные женщины, ни шумные компании подмастерьев, ни рабы, жившие отдельно от хозяев. На углу переулка я заметила шлюху — она свистнула, привлекая внимание Джейми, и как-то вяло его окрикнула.

— Ее сутенер прячется позади… с дубинкой… быстро тебя уложит, — тяжело дыша, прокомментировал один из носильщиков сзади. — Уже не так безопасно… как было при войсках.