Книга Написано кровью моего сердца, страница 429 – Диана Гэблдон

— Сгорели, — мрачным голосом ответила Мэнди и сплюнула в траву. — Тьфу. Гадость. — Девочка вытерла рот.

— В каком смысле…

— Да, мам, смотри. — Джем вывернул карман своих брюк, показывая прожженное место. Запахло паленой шерстью.

Брианна в отчаянии стала осматривать одежду Мэнди и обнаружила такое же почерневшее пятно: испарившийся изумруд прожег карман ее юбки.

— Тебе не больно, детка? — спросила Бри, проводя рукой по крепкой ножке дочери.

— Не очень, — заверила ее Мэнди.

— Брианна! Ради всего святого, я не могу…

— Это я не могу! — рявкнула она, тряся кулаками. — Изумруды сгорели! Без них… без них не пройти сквозь камни! — Брианна не знала точно, так ли это, но не могла позволить детям испытать портал на себе без защиты драгоценного камня. От одной только мысли у нее скрутило живот, и Бри едва не заплакала от ужаса и ярости.

— Камни, — озадаченно повторил Мензис. — То есть драгоценности?

— Да!

На мгновение он замер с открытым ртом, после чего подбежал к краю круга и спрятался в тени за одним из камней. На полпути к вершине холма виднелись человеческие очертания: Роб и его дружки быстро нагоняли их.

Из-за камня, позади которого скрывался Мензис, раздался хруст, и Лайонел закряхтел от боли.

— Брианна! — настойчиво позвал он, и Бри бросилась к нему — неужели дети опять попытались пройти сквозь портал? К счастью, ничего подобного не произошло: ребята стояли рядом с Лайонелом, а тот склонился к Мэнди и держал ее за руку.

— Сожми кулачок, малышка, — нежно сказал Мензис. — Вот так. А это тебе, Джем, давай руку. — Брианна подошла достаточно близко, чтобы увидеть: Лайонел положил на ладонь Джема что-то маленькое и блестящее, а Мэнди держала большое потертое кольцо с масонской эмблемой на ониксе, рядом с которым зияло пустотой еще одно углубление — отсюда Мензис вытащил такой же камушек для Джема.

— Лайонел, — сказала Брианна. Он протянул руку и коснулся ее щеки.

— Вперед. Я буду здесь, пока вы не уйдете, а потом побегу со всех ног.

Брианна судорожно кивнула и взяла детей за руки.

— Джем, положи его в другой карман, хорошо? — Сделав глубокий вдох, она повернулась к большому камню с расселиной. Его гул отдавался в биении пульса, притягивая к себе.

— Мэнди, давай найдем папу. — Брианна едва различала собственный голос. — Держись крепче.

Только услышав крик, она вспомнила, что не поблагодарила Мензиса, а потом все мысли исчезли.

Она любила зимний Лаллиброх. Растения не то чтобы увядают — скорее, тускнеют, сливаясь с общим пейзажем; сиреневые цветки вереска превращаются в коричневатую тень самих себя, сухие ветви ракитника отвечают ветру мягким перестуком. Холодно и тихо, светло-серый дым из труб поднимается прямиком в хмурое небо.

— Мы дома, дома! — кричала, подпрыгивая, Мэнди. — Хорошо, хорошо, хорошо! Можно мне колы?

— Это не дом, дурашка, — сказал Джем. Между низко натянутой шерстяной шапочкой и плотным шарфом торчали только глаза и розовый кончик носа. Изо рта вырывались белые облачка пара. — Это — тогда. Колы тут нет. Кроме того, — логично добавил он, — сейчас слишком холодно для газировки. Животик замерзнет.

— Чего?

— Не обращай внимания, милая. — Брианна покрепче взяла Мэнди за руку. Они стояли на верхушке холма за домом, у развалин крепости железного века. Взбираться вверх нелегко, но лучше зайти сзади, иначе их приближение заметят за четверть мили.