Книга Написано кровью моего сердца, страница 411 – Диана Гэблдон

— Тише ты! — прошипел Роджер, помогая своему предку встать. — Ты и мертвого разбудишь, не говоря о жильцах этого дома. — Он набросил на гуся плащ, и тот, сбитый с толку, стал молча ковылять под покровом темной ткани. Роджер зажал рот рукой, чтобы не рассмеяться, и все же фыркнул.

— Сам ты тише, — прошептал Бак, поднимаясь. — И не надейся, что я помогу тебе забрать плащ у этой зверюги.

— Он и так его сбросит. Зачем гусю плащ? Давай лучше подумаем, где могут держать пленника.

— Там, где дверь запирается на засов. — Бак отряхнул руки от грязи. — Точно не в доме, он для этого маловат.

И правда, в Лаллиброхе уместилось бы шестнадцать таких домиков. При мысли о поместье у Роджера кольнуло в груди.

В общем, Бак не ошибся: здесь было от силы комнаты две, ну и, может, еще чердак для детей. А раз соседи считали Джерри (если это действительно он) в лучшем случае иностранцем и в худшем вором или сверхъестественным существом, вряд ли Куортоны пустили бы его к себе в дом.

— Нет ли тут амбара? Ты, случайно, не разглядел в сумерках? — прошептал Бак, переходя на гэльский. Он встал на цыпочки, как будто это могло помочь лучше видеть в темноте. Глаза Роджера немного привыкли к мраку, и он различал очертания фермерских построек: кукурузное хранилище, сарай для коз, курятник. Чуть дальше — взъерошенный стог сена…

— Нет, — ответил Роджер на том же языке. Освободившись, гусь убежал с сердитым гоготом, и Роджер забрал свой плащ. — Ферма небольшая, для пахоты у них, пожалуй, всего один бык или мул. Зато я чую скот… навоз, понимаешь?

— Ага, коровы. — Бак бросился к квадратному строению из камня. — А вот и хлев. На двери должен быть засов.

Действительно, хлев оказался заперт.

— Только никаких коров я не слышу, — шепнул Бак, подходя ближе. — И пахнет чем-то затхлым.

Приближалась зима: возможно, фермеры зарезали или продали своих коров. И все же внутри кто-то был — судя по шороху и приглушенным ругательствам.

— Ладно, там правда кто-то есть. — Роджер поднял фонарь и сдвинул заслонку. — Откроешь засов?

Но не успел Бак дотянуться до него, как изнутри донесся крик и что-то с силой обрушилось на дверь.

— На помощь! Помогите! Помогите мне!

Пленник говорил по-английски, и Бак тут же отпрянул.

— Да замолчи ты, ради всего святого, — раздраженно сказал он. — Хочешь всех перебудить? Ну-ка, посвети сюда, — попросил он Роджера и, не без труда, отодвинул засов.

Дверь распахнулась, и в свете фонаря показался худощавый парень с непослушными светлыми волосами («Прямо как у Бака», — подумал Роджер). Ослепленный после мрака в хлеву, он быстро заморгал, а потом и вовсе прикрыл глаза.

Роджер с Баком переглянулись и одновременно зашли внутрь.

«Это он, — говорил про себя Роджер. — Я уверен, что это он. Такой молодой! Совсем еще мальчишка». Странно, но его не переполняли волнующие чувства. Роджер ощущал спокойствие и уверенность, словно все в мире вдруг встало на свои места.

— Как тебя зовут, дружище? — поинтересовался он на английском, осторожно коснувшись плеча парня.

— Лейтенант Маккензи, инициалы Джей-Даблью, — ответил тот, выпрямив спину и задрав подбородок. — Королевские военно-воздушные силы, личный номер… — Глянув на своего спасителя, юноша замолчал, а Роджер с опозданием понял, что, несмотря на свое спокойствие, широко улыбается. — Что смешного? — враждебным тоном спросил изумленный Маккензи.