Онлайн книга «Написано кровью моего сердца»
|
— Наверное, я могу поискать его, — неуверенно ответил Зеб. — Поищи. Прямо сейчас. — Уильям взмахом руки отослал его и задумался, пытаясь воскресить в памяти вчерашний день. Мятежники? Гот… Он что-то помнил о Готе, но что именно? Он гнался за повстанцами, которые увели его коня? Но при чем тогда индейцы и дезертиры, и почему ему запомнилась немецкая речь? И о каком полковнике Грее говорил Зеб? Должно быть, это дядя Хэл… хотя звание отца — подполковник, и его в разговоре тоже иногда называют полковником… Уильям посмотрел на поднос и пустой стакан. Дядя Хэл точно знает об этом средстве, но… «Ты жив, и все хорошо». Уильям положил обратно хлебец — в горле стоял ком. Снова. То же самое было вчера, когда он увидел отца. Когда он сказал своему отцу — да, черт возьми, своему отцу! — «Я рад, что ты не умер». Может, он и не вполне готов к разговору с отцом — или к разговору отца с ним — и не согласен с тем, что все хорошо, но все же… Кто-то отодвинул полог, и солнечный луч ударил в глаза Уильяму. Сморгнув невольные слезы, он выпрямился и спустил ноги с кровати, готовясь встретить… Но это оказался не дядя и не отец, а Банастр Тарлетон в незастегнутом мундире и без парика. Выглядел он как-то слишком весело для человека, которого, судя по всему, недавно ударили в лицо. — Жив, а, Элсмир? — Бан тюкнул вареное яйцо, выпил середину и с удовольствием облизал грязные пальцы. — Боже, как я голоден! С самого рассвета не ел. Убийство на пустой желудок разжигает аппетит. Можно, я доем остальное? — На здоровье. Кого ты убивал вместо того, чтобы завтракать? Повстанцев? Набивший рот хлебцами Тарлетон удивленно посмотрел на него. Наскоро прожевал, проглотил и ответил, окатив Уильяма крошками: — Нет, насколько я знаю, войска Вашингтона бежали на юг. Мы убивали гессенских дезертиров. Полагаю, тех самых, которые стукнули тебя по голове и бросили умирать. У них был твой конь, его опознали. — Тарлетон потянулся за очередным яйцом, и Уильям сунул ему в руку ложку. — Бога ради, ешь цивилизованно. Мой конь у тебя? — Да. Он хромает на правую ногу, но вряд ли серьезно ранен. М-м-м… у тебя личный повар? — Нет, это приготовил повар моего дяди. Расскажи о дезертирах. Они ударили меня по голове, и я кое-что не помню. — «Кое-что» — это еще мягко сказано, однако память быстро возвращалась к Уильяму. Не переставая жевать, Тарлетон рассказал, как все было. Отряд наемников фон Книпхаузена в разгаре сражения решил бежать, правда, не все в отряде этого хотели. Те, кто собрался дезертировать, отошли в сторонку и тихо обсуждали, стоит ли убивать остающихся. И вдруг к ним подошел Уильям. — Сам понимаешь, это их слегка выбило из колеи. — Прикончив яйца и большую часть хлебцев, Тарлетон заглянул в стакан и расстроился, что в нем ничего нет. — Вон в той фляжке может быть вода. — Уильям кивнул на свисавшую с шеста поношенную оловянную фляжку в кожаной оплетке. — Вот оно что… Они слегка нервничали, но когда я спросил их по-немецки, где найти кузнеца… О, вспомнил! Гот потерял подкову, вот почему он… А потом я услышал, как они яростно перешептываются, и один из них сказал, что я все слышал и все теперь знаю. Должно быть, они решили, что я их подслушивал и узнал о заговоре. Уильям облегченно вздохнул — наконец-то он вспомнил бо́льшую часть событий вчерашнего дня! |