Книга Написано кровью моего сердца, страница 286 – Диана Гэблдон

Уильям удивленно поднял брови, но напрягся. Тарлетон стрельнул взглядом на его руки, и Уильям с трудом их расслабил.

— Я ей кое-что предложил. Она не согласилась, сказала, что она твоя, — последняя фраза прозвучала вопросительно.

— Если ее зовут Джейн, то она и ее сестра путешествуют под моим покровительством.

— Под твоим покровительством? — откровенно удивился Тарлетон. — Она сказала, что ее зовут Арабелла, может, мы говорим о разных девушках?

— Нет. И не смей ее трогать. — Уильяму не нравился этот разговор, и он взялся за поводья, собираясь уехать.

Это оказалось ошибкой — Тарлетон никогда не уклонялся от брошенного вызова. Сверкнув глазами, он набычился и широко расставил ноги.

— Давай сразимся за нее.

— Прямо здесь? Ты с ума сошел?

Невдалеке трубили военные рожки. Не говоря уж о присутствующем здесь отряде Тарлетона, часть которого с интересом прислушивалась к их разговору.

— Это не займет много времени, — тихо сказал Тарлетон, перекатываясь с пятки на носок. Левую руку он сжал в кулак, а правой похлопывал по бедру. Обернувшись на пустой сарай, добавил: — Мои люди не станут вмешиваться, но можно пойти в сарай, если ты стесняешься. — Последнее слово прозвучало с такой интонацией, что становилось ясно — Тарлетон подразумевает под ним трусость.

Уильяму хотелось сказать «Она не моя собственность», но тогда Тарлетон начнет домогаться Джейн. Уильям знал, как тот обращается с девушками — он не был с ними груб, но действовал напористо и всегда добивался своего, так или иначе.

А уж после Харкнесса… Мысли Уильяма не поспевали за телом — он оказался на земле и снял мундир прежде, чем принял окончательное решение.

Бан с усмешкой положил шлем на землю и принялся неторопливо снимать мундир. Это привлекло внимание всех его людей, и вскоре Уильям и Тарлетон оказались в кольце свистящих и подначивающих их драгун. И только лейтенанту Бана не нравилось происходящее — посерев, он схватил Тарлетона за руку и воскликнул:

— Полковник! Сэр… — Голос его звучал испуганно, однако лейтенант, на взгляд Уильяма, больше опасался возражать офицеру, чем последствий своего молчания.

— Отпусти. И заткнись, — бросил Бан, не сводя глаз с Уильяма.

Лейтенант резко отдернул руку, словно его в плечо толкнули.

Уильям наблюдал за этим отрешенно, будто со стороны, его разум словно раздвоился — часть его потешалась над нелепостью происходящего, а другая, самая здравомыслящая, впала в ужас. Тело же мрачно торжествовало и предвкушало схватку.

Уильям видел, как сражается Бан, и не стал совершать ошибку, дожидаясь какого-либо сигнала к началу схватки — он ринулся в бой сразу, как только зеленый мундир Тарлетона коснулся земли. Не обращая внимания на сильный удар в бок, Уильям схватил Тарлетона за плечи, рванул вниз и ударил коленом в лицо. Раздался жуткий хруст.

Уильям выпустил Тарлетона и толкнул в грудь. Тарлетон попятился, из его носа бежала кровь, но удивление вмиг сменилось яростью берсерка, и он кинулся на противника будто бешеный пес.

Уильям был на шесть дюймов выше Бана и на сорок фунтов тяжелее, а еще имел трех старших кузенов, которые научили его драться. Банастр Тарлетон имел непоколебимую уверенность в том, что победит в любой битве, которую начал.

Они топтались на одном месте, так тесно взяв друг друга в захват, что не могли нанести серьезного удара. Вдруг раздался встревоженный голос лейтенанта и какой-то шум, кто-то оттащил Уильяма от Тарлетона и лихорадочно подтолкнул к коню. Невдалеке гремели барабаны и раздавался звук марширующих ног.