Онлайн книга «Написано кровью моего сердца»
|
Глубоко вдохнув, Роджер положил ладони на стол, сосредотачиваясь на шероховатом дереве под пальцами. Ладно. Не важно. Сколько раз он видел, как Джейми тоже плетет подобные интриги? В первую очередь тот всегда заботился о своих людях. Да, Фрэзеры превыше всего ставят безопасность Лаллиброха — или Риджа, — но это еще не значит, что они равнодушно относятся к чужой беде. А Фрэзер искренне желал ему помочь. Роджер ухватился за эту мысль. Брайан снова на него посмотрел и, должно быть, что-то понял по его лицу, потому что взял бутылку и плеснул еще немного виски Роджеру в чашу. — Обещаю, мы его найдем, — тихо сказал он на гэльском и снова повернулся к Банкомбу, отвечая на очередной вопрос. Роджер выпил, выбрасывая все из головы и сосредотачиваясь на беседе. Все будет хорошо. Рано или поздно все будет хорошо. Он мантрой твердил эти слова, как вдруг с улицы донеслись крики и свист. Роджер выглянул в окно, но увидел лишь каменную стену. Капитан Банкомб удивлено вытаращил глаза, а Брайан Фрэзер вскочил на ноги и заспешил к выходу. Роджер вслед за ним выбежал на плац, где увидел красивую молодую женщину на ухоженной лошади, вокруг которой толкались солдаты, хватаясь за стремена и крича что-то наперебой. Лошади очень не нравилась суета, но наезднице пока удавалось ее сдерживать. В руке она держала хлыст и, судя по лицу, уже примерялась, кого же из наглецов огреть первым. — Дженни! — взревел Брайан, и девушка испуганно вскинула голову. Солдаты тоже вздрогнули, обернулись и, увидев за спиной высокого шотландца своего капитана, поспешно разошлись. Брайан схватился за уздечку и свирепо заорал: — Что, во имя Пресвятой Девы Марии, ты вообще… Однако Дженни его перебила, глядя на Роджера: — Ваш родич. Уильям Баккли. Он послал в Лаллиброх весть, что ему совсем плохо и вам надо срочно приехать. Говорят, он умирает. * * * Дорога даже при хорошей погоде занимала полтора дня. А теперь шел дождь, возвращались они в гору, причем последние мили преодолевали в полной темноте, спотыкаясь на каждом шагу и пытаясь разглядеть невидимую тропку. Однако все равно добрались в удивительно короткий срок. — Я с вами, — заявил Брайан, спешиваясь у двери. — Это не мои арендаторы, но они меня знают. Дом — крохотный фермерский коттедж, тускло-белый, как галька в лунном свете, крепко заперт, ставни закрыты на ночь. Фрэзер заколотил в дверь и закричал на гэльском, называя свое имя и сообщая, что привел к больному родича. Дверь распахнулась, за ней стоял приземистый бородатый джентльмен в ночной сорочке и колпаке, который смерил их недовольным взглядом, но все-таки отступил в сторону с грубоватым «входите». Роджеру показалось, что дом набит людьми сверху донизу. Они лежали, сбившись в большую кучу на полу у очага, или на тюфяках у всех четырех стен; из-под одеял луговыми собачками поднимались взъерошенные головы и сонно моргающие лица: что, мол, вообще происходит? Владелец дома — Фрэзер представил его как Ангуса Макларена — словно мимоходом кивнул Роджеру и указал тому на кровать в центре комнаты. На ней свернулись калачиком двое или трое детей, но на подушке Роджер разглядел лицо Бака. Господи, только бы у него не было ничего заразного… Роджер наклонился и прошептал «Бак», чтобы не разбудить тех, кто еще не проснулся. Лицо Баккли терялось в тенях, к тому же сильно заросло щетиной, и на зов глаза он не открывал. Не отозвался он и когда Роджер взял его за руку. Кожа оказалась теплой, но в комнате было ужасающе душно, так что Бак и после смерти не остыл бы до самого утра… |