Книга Эхо прошлого, страница 596 – Диана Гэблдон

Праздновали «мискьянцу». Как мне сказали, на итальянском это слово означает «мешанина» — и сегодня самые творческие души британской армии и ее преданных соратников вольны как угодно праздновать отставку генерала Хау, которого сменил на посту главнокомандующего сэр Генри Клинтон.

— Прошу прощения, дорогая моя, — шепнул лорд Джон.

— За что? — поразилась я.

В ответ он не менее удивленно вскинул бровь.

— Как же… Зная ваши политические пристрастия… — Он обвел рукой зал, указывая на декорации, не ограничивающиеся, само собой, одним лишь павлином. — Наверное, вам непросто наблюдать за столь пустым расточительством в честь… эээ…

— …чужого несчастья, — иронично подсказала я. — Может быть. Но все хорошо. Я ведь знаю, что случится.

Грей озадаченно заморгал.

— С кем случится?

Дар пророчицы редко приносил мне радость, но сегодня я делилась своими знаниями не без злорадства.

— С вами. То есть со всей британской армией. Через три года они проиграют войну. И кому тогда будут нужны эти ваши золотые павлины?

Лорд Джон дернул губами, пряча улыбку.

— И впрямь.

— Да, и впрямь, — любезно согласилась я. — Fuirich agus chi thu.

— Что-что?

— Это по-гэльски, — ответила я, сглатывая комок в горле. — Означает жди и смотри.

— О, понятно… А пока, любезная супруга, позвольте представить вам подполковника Банастра Тарлетона из Британского легиона. — Грей поклонился невысокому жилистому джентльмену в офицерском мундире цвета бутылочного стекла. — Полковник Тарлетон — моя супруга.

— Какая честь! — Молодой человек склонился над моей рукой, прильнув к коже красивыми чувственными губами. Захотелось вытереть ладонь о юбку, но я сдержалась. — Вам нравится праздник?

— С нетерпением жду фейерверков.

Глаза у Тарлетона были хитрыми и цепкими. Он поджал губы, но ничего не сказал, только одарил меня улыбкой и повернулся к лорду Джону:

— Кузен Ричард передает вам наилучшие пожелания, сэр.

Тот заметно обрадовался.

— Ричард Тарлетон служил лейтенантом у меня в Крефельде, — пояснил он мне, прежде чем снова переключить внимание на драгуна. — Как он поживает?

Они принялись подробнейшим образом обсуждать налоги, акции, военные кампании, дислокацию войск и последние парламентские законы, так что я оставила их наедине. Не от скуки — из такта. Я сама обещала Грею не совать нос в его дела. Он ни о чем не просил, но мое врожденное чувство справедливости требовало хотя бы не пользоваться его служебным положением.

Я медленно шагала сквозь толпу в бальном зале, любуясь дамскими нарядами, часть из которых доставили прямиком из Европы, а остальные сшили на месте из того, что было под рукой. Блестящие шелка и тончайшая вышивка причудливо смешались с домотканой шерстью и муслинами — я будто бы спала наяву. Это впечатление становилось сильнее, когда в толпе то здесь, то там мелькали рыцари в плащах, держащие под мышками шлемы (днем зрителей развлекали турниром), или люди в сказочных масках и фееричных костюмах (кажется, позднее ожидалось театрализованное представление).

Взгляд невольно упал на стол с диковинными яствами. Почетное место в самом центре занимал павлин, раскинувший перья огромным веером, рядом с ним пристроился кабанчик (пахнущий так вкусно, что в животе заурчало) и три большущих пирога с дичью, украшенные чучелами певчих птичек. Вдруг вспомнился ужин с королем Франции, где на столе были выставлены чучела соловьев, — и аппетит пропал, меня затошнило.