Книга Эхо прошлого, страница 544 – Диана Гэблдон

— Я та-а-а-ю-ю…

* * *

После этого Роджер и впрямь провалился в дрему. Однако уже через пару часов проснулся и понял, что сна ни в одном глазу.

«Все из-за него, — с раздражением подумал он. — Уснешь тут, пока он шляется по дому».

Роджер встал, не слишком заботясь о тишине, — судя по глубокому сопению Брианны, она пребывала не в этом мире. Натянув пижаму, вышел в коридор и прислушался.

Лаллиброх, как и все старые дома, говорил сам с собой. Роджер уже привык к внезапному деревянному треску посреди холодной ночи и к поскрипыванию лестницы, будто кто-то ходит взад-вперед этажом ниже. Когда ветер дул с запада, окна скрежетали, удивительно напоминая уютный тихий храп Брианны.

Сегодня же, несмотря на поздний час, царила полная тишина.

Баккли они, не сговариваясь, поселили в комнате на третьем этаже, подальше от детских спален, — зато поближе к себе, чтобы присматривать за гостем.

Роджер прислушался. Щель под дверью Баккли была темной. Изнутри доносился мерный храп, прерываясь изредка неясным бормотанием и шорохом ткани, когда спящий ворочался.

— Значит, все в порядке, — пробормотал Роджер себе под нос и отвернулся. В голове вновь завертелись беспокойные мысли.

Конечно, он нервничал из-за присутствия в доме чужака — тем более такого! И Роджер, и Брианна чувствовали в нем угрозу.

А в его случае примешивалась еще и злость. Роджер — по необходимости и из христианского милосердия — простил Уильяму Баккли ту роль, которую он сыграл в казни, лишившей его голоса. В конце концов, Баккли вовсе не пытался убить его лично и, возможно, даже сам не знал, к чему все приведет.

Однако, черт возьми, одно дело — простить мертвеца, который уже двести лет гниет в могиле, и совсем другое — ублюдка, живущего под твоей крышей, флиртующего с твоей женой и играющего с твоими детьми.

«Тем более что он и впрямь ублюдок», — с непривычной жестокостью подумал Роджер, спускаясь по лестнице.

Он уже показывал Баккли родословное древо, где имена родителей и ребенка были заключены в скобки. Однако все это — ложь. Уильям Баккли Маккензи не просто приемыш — он подкидыш, внебрачный сын Дугана Маккензи, вождя клана Маккензи, и ведьмы Гейлис Дункан.

О чем, кажется, он и не подозревал.

Добравшись до нижних ступеней, Роджер включил свет и прошел на кухню, чтобы проверить, заперта ли дверь черного хода.

Они с Брианной долго обсуждали ситуацию, но так и не пришли к общему мнению. Роджеру не хотелось поднимать неприятную тему — что вообще даст гостю правда о своем происхождении? Все равно мятежные души его настоящих родителей сгинули давным-давно, даже по меркам прошлого.

Бри же настаивала, что Баккли имеет право на истину, — хоть и не могла объяснить, зачем она ему.

— Ты всегда знал, кто ты и твои родители, — заявила она, отчаявшись доказывать. — А я — нет. Думаешь, было бы лучше, если б я так и не узнала, кто мой настоящий отец?

Если честно, именно так Роджер и думал. Это открытие перевернуло судьбы их обоих и заставило пережить немало кошмарных моментов. Оно отняло у Роджера голос, чуть не лишило его жизни. Подвергло Брианну опасности, заставило ее перенести изнасилование, убить человека… Роджер не говорил с ней об этом — хотя, пожалуй, стоило. Он видел порой свинцовую тяжесть в ее глазах и по себе знал, как нелегко возвратиться после такого к нормальной жизни. Он и в своей душе нес такой же груз.