Книга Эхо прошлого, страница 483 – Диана Гэблдон

— Да ты грязный, — сказал он, расплываясь в широкой ухмылке. — Очень грязный.

Так и есть. А одежда поизносилась и обтрепалась. Нагрудный знак еще на месте, но на мундире не хватает воротника и нескольких пуговиц, а одна манжета оторвалась.

— И вшивый, — почесываясь, сообщил Уильям. — Здесь где-нибудь можно поесть?

— Да, конечно. Идем. — Грей взял вещевой мешок Уильяма и махнул рукой, приглашая следовать за собой. — Дотти! — крикнул он, когда они вошли в дом. — Дотти! Спустись!

— Я и так внизу, — раздалось за его спиной, и Дотти вышла из гостиной, где обычно завтракала. В руке она держала бутерброд с маслом. — Что ты… ох, Уилли!

Невзирая на грязь и вшей, Уильям стиснул ее в объятьях. Бутерброд полетел на ковер, а Дотти крепко обнимала Уильяма, смеясь и плача, пока он не пошутил, что она переломала ему все ребра и он теперь не сможет дышать полной грудью.

Грей благожелательно наблюдал за ними, хотя они уже успели втоптать бутерброд в чужой ковер. «Они и в самом деле любят друг друга», — решил Грей. Возможно, он ошибался. Грей вежливо кашлянул. Парочка так и не разжала объятий, но Дотти, по крайней мере, посмотрела на него через плечо Уильяма.

— Я прикажу подать завтрак для Уильяма, — сказал Грей. — А ты, дорогая племянница, проводи его в гостиную и налей чаю.

— Чай, — вздохнул Уильям, и лицо его приняло благоговейное выражение, с которым смотрят на чудо — или слушают о нем. — Я несколько недель не пил чая! Да что там, несколько месяцев!

Грей пошел в летнюю кухню — она находилась за домом по соображениям пожарной безопасности. Из обветшалого здания доносились дразнящие запахи жареного мяса, компота и свежего хлеба.

Грей нанял миссис Фигг, почти круглую чернокожую женщину, в качестве кухарки, рассудив, что нельзя приобрести такую фигуру, если не любишь еду и не умеешь ее готовить. Он оказался прав, и даже переменчивый характер женщины и ее привычка сквернословить не заставили его пожалеть об этом, хотя подходил он к ней всегда с опаской. Впрочем, услышав новости, она тут же отложила в сторону пирог с дичью и принялась наполнять едой чайный поднос.

Грей ждал — он собирался сам отнести его, чтобы дать Уильяму и Дотти время немного пообщаться наедине. Он тоже хотел услышать рассказ Уильяма; пусть в Филадельфии уже знали о разгроме армии Бергойна под Саратогой, но Грею нужно было расспросить Уильяма о том, что Джон Бергойн узнал или понял до этого. Некоторые знакомые Грея из числа военных говорили: Джордж Жермен убедил Бергойна в том, что его план был принят и Хау пойдет на север для встречи с ним и тем самым разделит американские колонии надвое. Другие же — среди них и кое-кто из штаба Хау — утверждали, что Хау изначально не нравился этот план и уж тем более он не собирался ему следовать.

Были ли тому виной высокомерие и самонадеянность Бергойна, упрямство и гордыня Хау, глупость и некомпетентность Жермена — или же сочетание всех трех факторов? Если бы пришлось, он побился бы об заклад, что последнее. Интересно, насколько глубоко было вовлечено в эту историю ведомство Жермена. Перси Бошан бесследно исчез из Филадельфии, так что теперь за ним будет следить кто-нибудь другой, а Артур Норрингтон скорее передаст свои находки Жермену, а не Грею.

Он осторожно внес поднос в гостиную. Уильям успел скинуть мундир и распустить волосы и теперь сидел на диване и пил чай.