Книга Эхо прошлого, страница 409 – Диана Гэблдон

Вот так вышло, что лейтенант Элсмир снова выступил в роли Кассандры, доложив генералу Бергойну о сокрушительном поражении у Беннингтона. Множество людей было убито или ранено, пушки достались врагу, а они даже не увидели ни одной коровы.

Медленно бредя к своей палатке, Уильям устало думал, что так и не убил ни одного повстанца. Наверное, он должен был жалеть об этом, но почему-то не жалел.

Джейми купался в реке, смывая с тела пот и грязь, и вдруг услышал довольно странные ругательства на французском. Слова были французские, а вот выражаемые ими эмоции — нет. Ощутив любопытство, он вылез из воды, оделся и, немного пройдя по берегу, обнаружил взволнованного юношу, который отчаянно махал руками и жестикулировал перед толпой озадаченных рабочих. Попытки юноши общаться на французском лишь веселили их: большинство были немцами, а остальные — американцами из Виргинии.

Джейми представился и предложил услуги переводчика. Таким образом он и начал проводить значительную часть дня в обществе молодого польского инженера, чья непроизносимая фамилия быстро сократилась до Кос.

Кос оказался умным и трогательно увлеченным человеком. Джейми тоже заинтересовался укреплениями, которые строил Костюшко, — Джейми гордился тем, что мог произнести его фамилию правильно. Со своей стороны Кос был благодарен за помощь в переводе и заинтересован в высказываемых Джейми наблюдениях и советах, которые тот был способен дать благодаря общению с Брианной.

От разговоров о векторах и напряжениях Джейми почти невыносимо начинал тосковать по Брианне, и в то же время это странным образом ее приближало. Он проводил все больше и больше времени с юным поляком, изучая его язык и давая Косу возможность практиковаться в том, что юноша наивно считал английским.

— Что привело тебя сюда? — однажды спросил Джейми.

Невзирая на низкую оплату, немало европейских офицеров присоединилось — или попыталось присоединиться — к Континентальной армии. Видимо, считали, что они смогут одурачить Конгресс и получить чин генералов, который потом с выгодой используют в Европе. Некоторые из этих сомнительных добровольцев и в самом деле принесли пользу, остальные лишь вызывали недовольство. Вспоминая Маттиаса Фермо, Джейми и сам был не прочь выругаться.

Впрочем, Кос был не таким.

— Ну, сначала деньги, — откровенно ответил он, когда его спросили, зачем он приехал в Америку. — У мой брат есть поместье в Польше, но семья нет денег, нечего дать мне. Никакая девушка не смотреть на меня без денег. Но я знаю, как строить, я пришел, где нужно строить. — Он усмехнулся. — Может, девушки тоже есть. Девушки из хорошая семья, с хорошие деньги.

— Если ты пришел за деньгами и девушками, парень, то ты выбрал не ту армию, — усмехнулся Джейми.

— Я сказал — сначала деньги. Я приехал в Филадельфия, читал La Declaration^[104]. — В знак уважения Кос снял шляпу и прижал ее, влажную от пота, к груди. — Эта вещь, этот документ… я в восторге.

Он был так восхищен положениями выдающегося документа, что тут же отыскал его автора. Томас Джефферсон наверняка был удивлен внезапным появлением восторженного юного поляка, но все же принял его; двое мужчин большую часть дня обсуждали на французском языке философию и расстались друзьями.