Книга Эхо прошлого, страница 373 – Диана Гэблдон

И не то чтобы меня не интересовали ее беспорядочные рассказы о первом муже: они, пожалуй, были довольно любопытными. Впоследствии, сойдя на берег, мистер Эванс стал горьким пьяницей — дело обычное — и завел дурную привычку отрезать уши или носы тех, кто ему не понравился, — а вот это уже было неординарно.

— Он прибивал уши к притолоке в моем загоне для коз. Высоко, чтобы козы не смогли дотянуться. Уши морщились на солнце, словно сухие грибы, — сообщила миссис Рэйвен тоном, которым обычно говорят о завтраке.

— Вот как. — Я хотела было сказать, что свежеотрезанные уши следует подкоптить — не будут морщиться, — но промолчала. Понятия не имею, носит ли еще Йен ухо адвоката в своем спорране; если да, то вряд ли ему понравится интерес миссис Рэйвен. Оба — и Йен, и Джейми — при появлении миссис Рэйвен старались сбежать от нее, как от зачумленной.

— Говорят, индейцы отрезают разные органы своих пленников. Начинают с пальцев, сустав за суставом, — понизив голос, поделилась секретом миссис Рэйвен.

— Какая гадость. Не могли бы вы сходить в лазарет за корзиной чистой корпии?

Она послушно ушла, продолжая бормотать что-то себе под нос.

Дни шли за днями, напряжение в форте возрастало, и приступы болтовни у миссис Рэйвен становились все чаще — и бредовей. Теперь она могла начать с воспоминаний о своем далеком идеализированном детстве в Мэриленде и закончить не менее отдаленным будущим, причем довольно мрачным. Она предрекала, что нас убьют английские солдаты или захватят в плен индейцы, а потом обязательно изнасилуют и расчленят — причем одновременно. Я пыталась убедить ее, что у большинства мужчин для этого недостает сосредоточенности и согласованности движений.

— Может, поговоришь с ее мужем? — спросила я Джейми.

— Думаешь, он не замечает, что его жена сходит с ума? И что ему делать?

Сделать и правда можно было немногое: следить за ней и усмирять ее живое воображение или хотя бы не давать ей фантазировать вслух при излишне впечатлительных пациентах.

Шло время, и эксцентричные высказывания миссис Рэйвен стали меркнуть на фоне опасений остальных обитателей форта, особенно женщин. От них ничего не зависело, им оставалось лишь присматривать за детьми, стирать белье — на берегу озера под усиленной охраной или в кипящих котлах внутри форта — да ждать.

В лесу стало небезопасно — несколько дней назад убили и скальпировали двоих дозорных. Это ужасное событие сильно повлияло на миссис Рэйвен, но почти никак не отразилось на моей силе духа. Правда, я больше не смотрела из-за бруствера на бесконечные мили зелени с прежним удовольствием — лес будто даже выглядеть стал угрожающе. Чистого белья хотелось по-прежнему, но каждый раз, когда я выходила из форта, по коже бежали мурашки.

— Тринадцать дней, — сказала я, ведя пальцем по дверному косяку нашей комнаты. Джейми сделал на нем зарубки по числу дней своей службы в армии и перечеркивал одну каждый раз, когда вечером ложился спать. — Ты делал такие пометки, когда сидел в тюрьме?

— Не в Форт-Уильяме или Бастилии, — подумав, ответил он. — В Ардсмуре… да, там мы так делали. — Встав позади меня, он поглядел на дверной косяк и длинную линию аккуратных зарубок. — Если б Йен не ушел, мы бы, наверное, сбежали.

Становилось ясно, что форт не перенесет атаки тех сил, что — несомненно — уже на подходе к нему. Разведчики все чаще приходили с докладами об армии Бергойна. Скудные вести рождали тревогу. А Сент-Клер никак не мог заставить себя приказать всем покинуть форт.