Книга Эхо прошлого, страница 338 – Диана Гэблдон

— Ты счастлива? — спросил он Эмили.

— Да, — ответила она. И пусть она не смотрела на него, опустила взгляд, отвечая, он знал: она ответила честно, просто не хотела видеть, ранил его ее ответ или нет. Он коснулся подбородка Эмили — какая мягкая у нее кожа! — и приподнял ее голову.

— Ты счастлива? — снова спросил он и слабо улыбнулся.

— Да, — снова ответила она, однако после тихо вздохнула и наконец коснулась его лица нежными, словно крылья мотылька, пальцами. — Иногда я скучаю по тебе, Йен.

Горло перехватило, но Йен продолжал улыбаться.

— Ты даже не спросишь, счастлив ли я?

Она быстро глянула на него — словно ножом кольнула.

— У меня есть глаза, — сказала она просто.

Они молчали. Глядя в сторону, он ощущал ее присутствие, слышал ее дыхание. Она проявила мудрость, не пойдя с ним в сад, — здесь, когда у ее ног играл сын, было безопасней. Для нее, по крайней мере.

— Ты останешься? — спросила она наконец.

Он покачал головой.

— Я возвращаюсь в Шотландию.

— Ты возьмешь жену из своего рода. — В ее голосе звучало облегчение и в то же время — сожаление.

— Разве люди твоего племени больше мне не родня? — вспылил Йен. — Они вымыли белую кровь из моего тела в реке — ты тоже была там.

— Да, я была там.

Эмили смотрела на него ищущим взглядом. Хорошо, что они больше не увидятся. Интересно, она хочет запомнить его — или высматривает что-то в его лице?

Похоже, последнее. Она отвернулась, подняла руку, жестом прося его подождать, и ушла в дом.

Маленькая девочка убежала за ней, не желая оставаться с незнакомцем, но мальчик остался.

— Ты Брат Волка? — поинтересовался он.

— Да. А ты?

— Меня зовут Диггер.

Детским именем пользовались для удобства, до тех пор, пока истинное имя как-нибудь не проявит себя. Йен кивнул. Они молча, с интересом разглядывали друг друга, не испытывая неловкости.

— Мать матери моей матери говорила о тебе, — внезапно сказал Диггер.

— Правда? — удивился Йен.

Похоже, мальчик говорит о Тевактеньон. Великая женщина, глава Совета женщин Снейктауна. Именно она изгнала его.

— Неужели Тевактеньон до сих пор жива?

— Да. Она старше, чем горы, — серьезно ответил мальчик. — У нее осталось только два зуба, но она до сих пор ест сама.

Йен улыбнулся.

— Хорошо. И что же она рассказала обо мне?

Мальчик нахмурился, вспоминая слова.

— Она сказала, что я ребенок твоего духа, но не должен рассказывать об этом своему отцу.

Это известие ударило Йена сильнее, чем отец мальчика; какое-то время он просто не мог говорить.

— Знаешь, я тоже считаю, что ты не должен об этом рассказывать, — сказал Йен, когда к нему вернулся дар речи, и повторил еще раз на языке могавков, на случай, если мальчик не поймет по-английски.

Мальчик спокойно кивнул.

— Я буду жить с тобой, ну, иногда? — спросил он, мало интересуясь ответом. Его глаза были прикованы к ящерице, что взобралась на камень и грелась на солнце.

— Если я буду жив, — как можно спокойнее заверил Йен.

Мальчик прищурился, наблюдая за ящерицей, его правая рука слегка шевельнулась. Понимая, что расстояние слишком велико, он посмотрел на Йена, который был к ней ближе. Йен, не шевелясь, искоса глянул на ящерицу и посмотрел на мальчика. «Не двигайся», — говорил его взгляд, и мальчик понимающе затаил дыхание.

В подобных случаях не раздумывают. Йен рванулся вперед — и в его руке оказалась извивающаяся удивленная ящерица.