Книга Эхо прошлого, страница 306 – Диана Гэблдон

Конь споткнулся, его задние ноги подкосились, он вскинул голову и удивленно заржал. Застигнутый врасплох, Уильям упал, разбрызгивая вокруг грязь. И тут же поднялся, в ужасе от мысли, что его может затянуть в невидимую глазу трясину. Однажды он видел скелет оленя, провалившегося в болото, — над поверхностью торчал лишь рогатый череп.

Уильям торопливо прохлюпал к травянистому островку и угнездился на нем, как жаба. Сердце рвалось из груди. Что с конем — попал в трясину, его уже засосало?

Конь лежал на боку, бился в грязи и испуганно ржал.

— О боже. — Уильям схватился за длинный пук травы, осторожно встал. Болото? Или всего лишь раскисшая земля?

Стиснув зубы, он вытянул одну ногу и осторожно поставил ее на колышущуюся почву. Нога пошла вниз… Он поспешно вытащил ее, плеснув грязью и водой. Еще одна попытка… есть! Под грязью обнаружилось дно. Так, теперь вторую ногу… Вскоре удалось встать, раскинув руки, словно аист крылья.

Слава богу, не трясина!

Разбрызгивая грязь, Уильям пошел к коню, по пути подняв спальный мешок. Накинул его на голову коню, закрыв животному глаза. Так поступают, если скотина боится выходить из горящего сарая, — этому его научил отец, когда от удара молнии загорелся сарай на плантации «Гора Джосайи». Как ни странно, помогло — конь мотал головой, но бить ногами перестал. Бормоча что-то успокаивающее, Уильям взнуздал его. Конь фыркнул, обдав хозяина брызгами, однако, похоже, утихомирился. Вскинул голову — грязная вода потекла по его шее на грудь — и, сделав усилие, рывком поднялся.

Уильям радостно взялся за поводья.

— Правильно, давай выбираться отсюда, — почти беззвучно сказал он.

Не обращая на него внимания, конь внезапно повернул голову в другую сторону.

— Что…

Конь раздул ноздри, громко всхрапнул и прянул в сторону, вырвав поводья из рук Уильяма и снова уронив его в грязь.

— Ах ты, скотина! Какого черта…

Уильям резко замолчал, скорчившись в грязи, — в двух шагах от него пронеслось что-то длинное и невероятно быстрое. И большое. Через мгновенье существо исчезло, молча преследуя спотыкающегося коня, чье испуганное ржание затихало вдалеке под хруст веток и звяканье сбруи.

Уильям нервно сглотнул. Говорят, они охотятся вместе, парами, — пумы.

Шею сзади кольнуло, и он как можно осторожнее повернул голову, боясь лишний раз шевельнуться и привлечь внимание того, кто мог таиться в тени эвкалиптов и кустарников. Но вокруг было тихо, лишь барабанили по земле капли дождя.

С другой стороны поляны взлетела белая цапля; у Уильяма чуть сердце от страха не остановилось. Он замер, затаив дыхание и прислушиваясь. Ничего не происходило; вздохнув, он встал. Сочащиеся водой полы пальто прилипли к бедрам. Ноги облепила грязь вперемешку с мелкой травой, вода накрыла носы сапог. Уильям не тонул, однако двинуться с места не мог. Пришлось вставать в грязь ногами в одних лишь носках, выдергивать сапоги и нести их в руках.

Дойдя до благословенного гнилого бревна, Уильям сел, вытряхнул воду из сапог и обулся, мрачно размышляя о происходящем.

Он потерялся в болоте, поглотившем невесть сколько людей, как индейцев, так и белых. Без коня, еды, огня и укрытия — нельзя же назвать укрытием хлипкий армейский мешок из парусины с отверстием, через которое его нужно набивать сухой травой. В карманах хранились складной нож, свинцовый карандаш, промокший бутерброд с сыром, грязный платок, несколько монет, часы и книга — тоже, скорее всего, промокшая. Впрочем, вскоре выяснилось, что часы остановились, а книга пропала. Уильям громко выругался.