Книга Эхо прошлого, страница 255 – Диана Гэблдон

— Это же поможет? — спросила она серьезно. — Правда?

Он кивнул:

— Когда сделал что-то плохое, то чувствуешь себя паршиво и хочешь все исправить, так? Но исправить что-либо подобное уже невозможно. — Джейми указал на груду мертвых кур. Начали появляться мухи: они ползали по мягким перьям. — Лучшее, что ты можешь сделать, это почувствовать, что искупил свою вину.

Через окно донесся приглушенный вопль. Брианна инстинктивно вздрогнула, но потом тряхнула головой и, отмахиваясь от мух, потянулась за курицей.

— Я помню это, — сказала я мягко, очнувшись от образов минувшего. — Уверена, что Джемми тоже.

Джейми тихо усмехнулся, после чего замолчал. Я чувствовала, как его сердце бьется за моей спиной, медленно и уверенно.

* * *

Мы дежурили по очереди всю ночь, каждый по два часа, так, что кто-то из нас троих — либо Джейми, либо Йен, либо я — все время был начеку. Джон Смит казался надежным, но существовала вероятность, что кому-нибудь из команды «Чирка» взбредет в голову освободить моряков из трюма в надежде, что позже это поможет ему спастись от повешения за пиратство.

С полуночным дежурством я справилась достаточно хорошо, но подниматься на рассвете пришлось с трудом. Пробуждаясь, я пробивалась к сознанию, словно выбираясь из глубокого колодца, выстланного мягкой черной шерстью, а болезненная усталость цеплялась за мои израненные и ноющие руки и ноги.

Как только я вылезла из застеленного одеялом гамака, в него тут же завалился Джейми, и, несмотря на острое рефлекторное желание вытащить его оттуда и самой забраться в гамак, я слегка улыбнулась. Либо он полностью уверен в том, что я могу продолжать дежурство, либо уже готов умереть от усталости и морской болезни. Или и то и другое вместе, подумала я, поднимая морской офицерский плащ, который Джейми попросту с себя сбросил. Единственное, что я выиграла в нынешней ситуации: жуткий плащ покойного прокаженного остался на борту «Чирка». Этот плащ был гораздо лучше: сшитый из новой темно-синей толстой шерсти, на алой шелковой подкладке, и все еще теплый от тела Джейми.

Поплотнее завернувшись в плащ, я погладила мужа по голове, чтобы посмотреть, улыбнется ли он во сне, — да, его губы слегка дрогнули в улыбке! — и, зевая, побрела в камбуз.

Еще одна маленькая радость: в буфете обнаружилась металлическая банка хорошего чая «Дарджилинг». Перед тем как отправиться в постель, я развела огонь под котлом с водой, и сейчас она была горячей. Я зачерпнула кипяток раскрашенной фиалками чашкой, похоже, из личного сервиза капитана.

Чай я взяла с собой наверх. Деловито обойдя палубу и взглянув на двух вахтенных матросов — мистер Смит держал румпель, я встала у борта, чтобы выпить свой ароматный трофей, глядя, как из моря встает солнце.

Если кому-то вдруг приспичило бы сосчитать минуты блаженства — к примеру мне самой, — то эта минута определенно попала бы в их число. Мне приходилось видеть рассветы в теплых морях. Будто раскрывался какой-то восхитительный цветок: великолепное медленное распространение тепла и света. Этот восход был северным. Он походил на медленно открывающуюся двустворчатую раковину: холодный и нежный, с перламутровым небом, которое переливалось над бледным серым морем. Мне подумалось, что в этом чувствуется нечто интимное, словно рассвет предвещает день, полный тайн.