Книга Эхо прошлого, страница 248 – Диана Гэблдон

— Ролло! — прошептала я, хватая Джейми за руку. Удивленный, он взглянул на Йена и перевел полный смятения взгляд на меня.

— О господи, — тихо произнес Джейми.

Акупунктурные иглы были не единственной ценной вещью, оставшейся на борту «Чирка». Ролло многие годы был самым близким другом Йена. Плод случайной любви суки ирландского волкодава и волка, огромный и свирепый, он до такой степени пугал матросов «Чирка», что Йен запер его в каюте. В противном случае пес, возможно, вцепился бы зубами в горло капитана Стеббингса, когда моряки схватили Йена. Что сделает Ролло, когда поймет, что Йен исчез? И что могут сотворить с ним капитан Стеббингс и его люди или команда «Чирка»?

— Господи Иисусе. Они пристрелят пса и выкинут в море, — озвучил Джейми мои мысли и перекрестился.

Я вспомнила о рыбе-молоте и содрогнулась. Джейми крепко сжал мою руку.

— О господи, — снова очень тихо произнес он. Постоял секунду в раздумье, потом отпустил мою руку и встряхнулся, почти как Ролло после купания.

— Я должен переговорить с командой, и нам нужно их накормить… Так же, как и моряков в трюме. Может, спустишься вниз, саксоночка, и посмотришь, что там с камбузом? Я только… скажу словечко Йену сначала.

Я увидела, как дернулось его горло, когда он взглянул на Йена, который неподвижно, словно вырезанный из дерева индеец, стоял у руля; уходящий свет резко очерчивал его бесстрастное лицо.

Кивнув, я неловко зашагала к черной зияющей дыре сходного люка и спустилась в темноту.

* * *

Камбуз располагался под палубой, в дальнем конце общей столовой, и был не более чем комнатушкой размером четыре на четыре ярда. Там обнаружилось нечто, похожее на невысокий кирпичный жертвенник, в котором горел огонь, а также несколько шкафов на переборке и подвесная штуковина, на которой висели котлы, прихваты, тряпки и другая кухонная утварь. Найти камбуз оказалось нетрудно: печка все еще светилась тусклым красным жаром, и, слава богу, там тлели несколько угольков.

Под маленьким столом стояли ящики с песком и углем, а еще корзина щепы для растопки, и я тут же принялась возвращать к жизни огонь, над которым висел котел. Когда корабль накренился, немного содержимого выплеснулось через край и пригасило пламя, оставив на одной стороне котелка липкие потеки. «И снова повезло», — мелькнуло у меня в мозгу. Ведь если бы варево не притушило большую часть огня, содержимое котла давно бы уже выкипело и подгорело, и мне пришлось бы готовить какой-никакой ужин с нуля.

Возможно, в буквальном смысле с нуля. Рядом с камбузом высились несколько поставленных одна на другую клеток с курами, дремавшими в теплой темноте. Но от моих перемещений они проснулись и принялись хлопать крыльями и квохтать, взволнованно поворачивая глупые головки; из-за деревянной решетки подслеповато глядели красноватые глаза-бусинки.

А вот интересно, есть ли на корабле другая живность? Но если и была, то, слава богу, обитала она не на камбузе. Я хорошенько перемешала клейкое варево, напоминавшее мясное рагу, и принялась искать хлеб. Я точно знала, что здесь где-то должно быть что-то мучное: моряки ели либо галеты, называя так пресные корабельные сухари, либо «мягкий хлеб» — любой хлеб на опаре, хотя слово «мягкий» часто бывало весьма неточным определением. Тем не менее у них должен быть хлеб. Где?