Книга Эхо прошлого, страница 202 – Диана Гэблдон

— Хэл не умирает, — резко сказал Грей. При мысли об этом ему показалось, что в ковре перед ним разверзлась ухмыляющаяся пропасть, которая только и ждала, чтобы его поглотить. Он решительно отвернулся. — У него… было потрясение. Пришла весть, что его младшего сына ранило и он попал в плен в Америке.

Глаза Несси расширились, и она крепче прижала пеньюар к плоской груди.

— Младший. Это… Генри, так?

— Да. И откуда, черт побери, ты это знаешь? — резким от волнения голосом потребовал ответа Грей.

На лице Несси промелькнула щербатая улыбка, но тут же исчезла, когда она увидела, как сильно он расстроен.

— Один из лакеев его светлости наш постоянный клиент, — просто ответила она. — По четвергам у него выходной на всю ночь.

— О, — произнес Грей. Он сидел неподвижно, положив руки на колени и пытаясь взять свои мысли и чувства под хоть какой-то контроль. — Да… Понимаю.

— Поздновато, чтобы получать послания из Америки, не так ли? — Несси взглянула в сторону окна, занавешенного несколькими слоями красного бархата и кружева, которые не заглушали звуки проливного дождя. — Приплыл запоздалый корабль?

— Да. Он сбился с курса и с поврежденной грот-мачтой едва добрался до Бреста. А сообщение доставили по суше.

— Так вы в Брест едете?

— Нет.

Прежде чем она успела спросить что-нибудь еще, у двери кто-то тихо поскребся, и Несси пошла впустить лакея, который принес — безо всякого напоминания со стороны хозяйки, как заметил Грей, — поднос со всем необходимым для чаепития, включая покрытый толстым слоем глазури кекс.

Грей все думал: можно ли ей рассказать? Но она не шутила насчет конфиденциальности, Грей это знал. На свой манер Несси хранила секреты так же долго — и так же хорошо! — как и он сам.

— Дело касается Уильяма, — произнес Грей, когда Несси закрыла дверь и вернулась к нему.

* * *

По тому, как заныли кости, и по тихому звону своих карманных часов Грей понял, что рассвет уже близко, хотя на небе не виднелось ни единого признака зари. Облака цвета каминной сажи касались лондонских крыш, и улицы были черней, чем в полночь, потому что все фонари давным-давно погасили, а огни в очагах едва теплились.

Лорд Джон всю ночь бодрствовал — были дела. Теперь надо пойти домой и поспать хоть несколько часов перед тем, как сесть в почтовую карету до Дувра, подумал он. Но лорд Джон не мог уехать, не повидав еще раз Хэла. Просто чтобы удостовериться.

В окнах Аргус-хауса все еще горел свет: даже сквозь задернутые шторы на влажные булыжники мостовой пробивалось слабое мерцание. Валил густой снег, который еще не укутывал землю, но все шло к тому, что карета задержится — наверняка будет еле тащиться по грязным, топким дорогам.

Кстати о каретах: сердце у лорда Джона болезненно ёкнуло, когда он увидел у ворот под домом потрепанный экипаж, скорее всего, принадлежавший доктору.

Лорд Джон постучал, и ему тотчас открыл дверь полуодетый лакей, спешно заправлявший ночную рубашку в бриджи. Его встревоженное лицо немного просветлело, когда он узнал Грея.

— Герцог…

— Ночью было очень плохо, милорд, но сейчас стало легче, — перебил лакей — его звали Артуром, — и отступил, впуская Грея в дом. Затем отряхнул снег с плеч лорда Джона и снял с него плащ.

Не дожидаясь, пока его проводят, Грей кивнул и направился к лестнице, где встретил спускавшегося худого седовласого мужчину — доктора, которого узнал по сумке в руке и черному, плохо пахнущему сюртуку.