Книга Эхо прошлого, страница 176 – Диана Гэблдон

Уильям захлебнулся от кашля и попытался задержать дыхание, чтобы убраться подальше, но пришлось вдохнуть, и легкие заполнились некоей субстанцией, настолько далекой от понятия «запах», что требовалось совершенно новое описание ощущений. Уильям давился и отплевывался, в слезящихся глазах жгло. Спотыкаясь, он доковылял в темноте до противоположной стороны дороги и оттуда увидел, как рассерженный скунс удирает восвояси, а его жертва рухнула на порог таверны и страдальчески стонет.

Уильям надеялся, что это не Хейл. Даже если не принимать во внимание трудности при аресте и перевозке человека, на которого напал скунс, простая человечность наводила на мысль, что повешенье жертвы станет дополнительным оскорблением.

Это оказался не Хейл. Уильям увидел, как льняная шевелюра сияет в свете факелов среди голов, которые с любопытством высовывались наружу только затем, чтобы поспешно убраться назад.

До него долетели голоса, обсуждающие, как лучше поступить. Все согласились, что нужен уксус, причем в большом количестве. Пострадавший уже достаточно оправился, чтобы отползти в заросли бурьяна, и теперь, судя по доносящимся оттуда звукам, отчаянно блевал. Это, да еще висящая в воздухе вонь привели к тому, что у нескольких джентльменов тоже началась рвота. Уильям и сам почувствовал, как тошнота подступает к горлу, но сдержал позыв, больно ущипнув себя за нос.

Он ужасно замерз, хотя, к счастью, слегка проветрился к тому времени, как друзья несчастного увели его прочь, сопровождая по дороге, словно корову, и стараясь к нему не прикасаться. Таверна опустела — в такой обстановке никому уже не хотелось ни есть, ни пить. Уильям услышал, как тихо выругался хозяин, когда снял горящий у вывески факел и с шипением опустил его в бочку с дождевой водой.

Хейл пожелал всем спокойной ночи — его голос образованного человека отчетливо прозвучал в темноте — и зашагал по дороге к Флашингу, где, похоже, собирался заночевать. Роджерс, которого Уильям узнал по меховой жилетке, выделяющейся даже при свете звезд, задержался у дороги и, пока толпа расходилась, молча собрал своих людей. Уильям рискнул к ним присоединиться, только когда все остальные скрылись из виду.

— Ага, — сказал, увидев его, Роджерс, — теперь все в сборе. Идем.

И они пошли: молчаливая стая, направляющаяся вниз по дороге, преследуя по пятам ни о чем не подозревающую жертву.

* * *

Они заметили пожар еще с моря. Город горел; в основном полыхали районы рядом с проливом Ист-Ривер, но поднялся ветер, и огонь стремительно распространялся. Люди Роджерса взволнованно обсуждали: а не сторонники ли мятежников подожгли город?

— Это вполне могли сделать и пьяные солдаты, — мрачно заметил Роджерс бесстрастным голосом.

Уильяма затошнило, когда он увидел в небе красное зарево. Пленник молчал.

В конце концов они нашли генерала Хау в его загородной штаб-квартире в Бикмэн-хаусе. Глаза генерала покраснели от дыма, недосыпа и скрытой ярости, которую он до поры до времени сдерживал. Хау вызвал Роджерса и пленника в библиотеку, которая служила ему кабинетом, бросил короткий удивленный взгляд на одежду Уильяма и отправил его спать.

В мансарде Фортнэм смотрел из окна на горящий город. Уже ничего нельзя было сделать. Уильям подошел и встал рядом. Он чувствовал себя странно опустошенным и как будто ненастоящим. А еще его знобило, хотя пол под босыми ногами был теплым.