Книга Эхо прошлого, страница 105 – Диана Гэблдон

Услышав имя Боулза, который много лет возглавлял английский «Черный кабинет», Жермен приподнял выщипанные брови.

— Шпион?

В его голосе послышалось легкое пренебрежение: шпионы были вульгарной необходимостью, настоящий джентльмен никогда бы не стал с ними якшаться.

— Возможно, какое-то время. Очевидно, после этого он значительно преуспел в жизни.

Грей поднял свой бокал, сделал большой глоток — все-таки бренди был необыкновенно хорош! — поставил бокал на стол и встал, чтобы откланяться. Не стоит давить на Жермена. Пусть лучше дело останется в его ведении, а там личные интересы секретаря заставят его действовать.

Пока Жермен сидел, развалившись в кресле, и задумчиво рассматривал пустой бокал, Грей попрощался и взял свой плащ у секретаря с пухлыми губами, который как бы ненароком коснулся Грея рукой.

* * *

Заворачиваясь в плащ и натягивая поглубже шляпу, Грей размышлял. Нет, он не положился целиком и полностью на непредсказуемое чувство ответственности Жермена. Да, тот был государственным секретарем по делам американских колоний, но дело Грея касалось не только Америки. В Кабинете лорда Норта было еще два государственных секретаря, один отвечал за Северный департамент, включающий в себя всю Европу, другой — за Южный, который охватывал все остальные страны. Грей предпочел бы вообще не иметь никаких дел с лордом Жерменом, однако и требования протокола, и политические соображения не позволяли обратиться к лорду Норту напрямую, что было первым порывом Грея. Он решил, что даст Жермену день форы, а потом сообщит о возмутительном предложении Бичема государственному секретарю Южного департамента Томасу Тинну, виконту Уэймуту. В его служебные обязанности входило взаимодействие с европейскими католическими странами, следовательно, Франция тоже относилась к сфере его интересов.

Если они оба решат заняться этим делом, то оно непременно привлечет внимание лорда Норта, а уже Норт (или кто-то из его министров) обратится к Грею.

Вверх по Темзе двигался шторм. Грей видел клубящуюся черную тучу, казалось, что она вот-вот обрушит всю свою ярость прямо на здание парламента.

— Толика грома и молнии им бы не помешала, — злобно пробормотал Грей и окликнул кеб: первые тяжелые капли дождя уже падали на землю.

Дождь стоял стеной к тому времени, как он прибыл в клуб «Бифштекс», и Грей чуть не промок за те три шага, что отделяли входную дверь клуба от кромки тротуара.

Мистер Бодли, пожилой дворецкий, встретил Грея так, будто бы тот приходил сюда только вчера, а не около полутора лет назад.

— Сегодня у нас черепаховый суп с хересом, милорд, — сообщил он, знаком велев помощнику взять у Грея мокрую шляпу и плащ. — Хорошо согревает желудок. А потом подать вам превосходную баранью котлету с молодым картофелем?

— То, что нужно, мистер Бодли, — улыбнулся Грей.

Он занял свое место в столовой, несколько успокоившись при виде пылающего камина и прохладной белизны столового белья. Откинувшись на спинку стула, Грей позволил мистеру Бодли подоткнуть ему салфетку под подбородок и вдруг заметил нечто новое в убранстве зала.

— Кто это? — изумленно спросил Грей.

Напротив него на самом видном месте висела картина с изображением величественного индейца, украшенного страусовыми перьями и расшитыми тканями. Он выглядел довольно странно среди портретов выдающихся, но в основном уже покойных членов клуба.