Книга Путешественница, страница 558 – Диана Гэблдон

Фрэзер не любил Джейлис и старался поменьше общаться с ней, но сейчас нельзя было допускать ссоры, особенно на пустом месте: судьба Эуона зависела от доброй воли Джейлис отдать нам мальчика.

Когда служанка подала чай, мы прекратили говорить, и осталось неизвестным, как Джейлис хочет, чтобы ее называли, и как позволит обращаться к себе. Я сидела на диване и Джейми пристроился ко мне, а хозяйка играла роль гостеприимной и радушной женщины, роль, несвойственную ей с ее саркастическими замечаниями и с циничным взглядом на вещи в целом. Чтобы походить на мать большого семейства, совершающую ежевечернюю церемонию чаепития, она сунула в руки каждому по чашке и любезно предложила сахар и молоко (коробочка и кувшин тоже были принесены служанкой), а затем села и сложила руки на пухлых коленях, приглашая продолжить светскую — или не очень, как придется — болтовню.

— Миссис Эбернети, — Джейми тоже вошел в роль любознательного, но вежливого гостя, — позвольте узнать, как вы оказались здесь, в этих труднодоступных лесах?

Его, как и меня, подмывало спросить, каким образом Джейлис, обвиняемая в колдовстве, избежала смерти на костре, но он благоразумно сдерживался.

Спасенная ведьма кокетливо опустила зеленые глазки.

— Если помнишь, лисенок, в Крэйнсмуире мне пришлось кое в чем признаться.

— Гм… помню.

Порозовевший Джейми отхлебнул чаю. Да, я тоже прекрасно это помнила: Джейлис подозревали в ведовстве, и она была вынуждена заявить о своей беременности, разорвав на себе платье прямо во время процесса. Это спасло ей жизнь, по крайней мере, оттянуло казнь.

Джейлис красиво слизала капельки чая с губ, не прибегая к помощи салфеток, и обратилась ко мне:

— Клэр, ты рожала?

— Да, — не скрыла я.

— Согласись, что это сущий кошмар: тебя поначалу разносит, как свиноматку, ходишь, расталкиваешь всех животом, натыкаешься на все, наклониться нельзя нормально, а после тужишься, думаешь, что высрешь все кишки. А что в итоге? Крысеныш да к тому же утопленный с виду.

Она фыркнула, выражая этим отвращение, и воскликнула:

— Они называют это красотой материнства! Господи! Но эта красота спасла мне жизнь, ничего не скажу. Помучилась, родила крысеныша, зато сейчас топчу грешную землю в свое удовольствие. Лучше это, чем быть кучкой пепла. Я не для того сюда отправилась, чтобы меня сожгли полоумные мужики в сутанах.

Послушав красочное описание процесса вынашивания и родов, я высказала свое мнение:

— Так-то оно так, но мы ведь не знаем, как оно, когда сжигают на костре. Может, роды мучительнее.

Бедная Джейлис поперхнулась чаем и обрызгала свой муслин. Пройдясь платком по ткани, она с интересом смотрела на меня.

— Я, как ты понимаешь, не была сожжена и не могу судить, как оно. Но видеть приходилось, и должна сказать, что сидеть и раздуваться в вонючей дыре намного лучше.

— Ты хочешь сказать, что находилась в яме для воров, пока не родила?

Холодная ложка из серебра стала теплой в моей вспотевшей руке. Крэйнсмуирский застенок был страшен. С Джейлис Дункан я находилась там три дня, но сколько же времени провела там она?

— Ну да. Я сидела там три месяца. На ледяном полу среди вшей и тараканов. На обед давали — если давали — отвратительно пахнущую баланду. Веришь ли, я все время дрожала от страха.