Книга Путешественница, страница 434 – Диана Гэблдон

— Отлично, — мстительно заулыбалась я. — Погодите! — Он собирался было идти на растерзание трезвым, а потому злым матросам.

— Да, мэм?

— Скажите… В судовом журнале есть пометка «эс-эс» против фамилий. Что это значит?

Мистер Оверхолт блеснул глазами.

— О, мэм, неудивительно, что вы заинтересовались этим. Видите ли, это означает, что эти люди умерли — «списаны в связи со смертью». Правду говоря, это один из самых верных способов навсегда расстаться со службой, и многие им пользуются довольно успешно.

Томпкинс, Томпкинс… Черт побери! Он не выходил у меня из головы, пока я смотрела, как вверенные мне матросы пьют подслащенную воду и кипяченое молоко и как обмывают умерших.

Все, что я знала о нем, — это его голос, который я, конечно, запомнила. Но как узнать, кто говорит таким голосом, если я каждый день видела десятки матросов, мелькавших на реях, пока я дышала свежим воздухом, или пытавшихся справиться с тем, с чем с трудом справляются двое или трое.

Он определенно здоров, иначе я бы запомнила его, как запоминаю всех больных — по имени и в лицо. Сидеть сложа руки было нельзя, значит, не ждать, пока он заболеет, а самой искать его, расспрашивать тех, кто может что-либо знать. Если он в курсе того, кто я, что за беда, если доброхоты передадут еще и то, что я открыто интересуюсь им?

Начать можно было с Элиаса, благо он всегда был рядом, а его природное любопытство заставляло предполагать, что он наверняка сможет кое-что поведать. Стоило разве подождать, пока он устанет как следует и не удивится моему вопросу.

К счастью, Паунд довольно быстро предоставил интересующую меня информацию.

— Знаю, мэм, это матрос из полубака.

— А когда он присоединился к команде «Дельфина»?

Я поступила мудро, решив задавать вопросы в конце дня, иначе бы Элиас не преминул спросить, отчего мэм интересуется каким-то матросом.

— Хм, я не помню точно… Спитхед, наверное. А, нет — Эдинбург! — Парень провел по носу, чтобы скрыть зевок. — Его тоже завербовали, но он тогда поднял бучу, мол, он служит Персивалю Тернеру, то есть таможне и акцизникам.

Элиас едва не разорвал рот в новом зевке.

— Но его таки забрали, так как ему нечем было крыть — никаких документов при нем не было, а что и было, так там не было подписи Тернера.

— То есть он был секретным агентом таможни? — уточнила я.

Кое-что сходилось.

— Ну как сказать… Я в этом не разбираюсь. Похоже, что так.

Паренька следовало отправить в койку: глядя на качавшийся у лазарета фонарь, он сам раскачивался, а глаза его отчаянно слипались.

— Элиас, идите спать, вы мне больше не нужны сегодня.

— Нет, мэм, что вы! Еще столько работы, как же вы справитесь со всем? А я вовсе не хочу спать, правда! — Он попробовал отнять у меня чашку и бутылку с молоком. — Это вы идите, а я тут еще поработаю.

Добрый малыш, он хотел еще помогать мне таскать воду! В таком-то состоянии! Я не смогла переломить его упорное сопротивление, и порешили на том, что сразу после обноса он ляжет спать.

Зато я не могла уснуть, хотя была крайне измотана. Мне отвели каюту умершего хирурга, и я сидела на своей койке без сна, вглядываясь в невидимый во тьме потолок и слушая, как трещит обшивка корабля.

Сэр Персиваль купил Томпкинса и сделал своими глазами и ушами. Возможно, что Тернер и сказал, кто такой Джейми, то есть оповестил Томпкинса, что Джейми Рой — контрабандист. Что еще было известно Персивалю? И откуда незадачливый агент знал, как выглядит Джейми Фрэзер? Разумеется, сэр Персиваль имел кое-что от того, что обеспечивало безопасность сделок Джейми, но вряд ли он делился полученными взятками со своими агентами. Тогда какой смысл Томпкинсу доносить на Джейми? Личные счеты? Но вряд ли он был способен в одиночку устроить засаду в бухте Арброут. Все-таки поискать предателя среди контрабандистов?