Книга Путешественница, страница 345 – Диана Гэблдон

Сердце выскакивало из груди. Выпущенные ядра подняли в воздух тучи мелкой серой пыли, вызывавшей кашель — слишком большую роскошь в данной ситуации. Осторожно высунув нос, я стала свидетельницей того, как лодка была поднята на борт. Эуона и людей, забравших его, я не увидела.

Более ненужные пушечные порты закрылись, якорь был поднят — корабль был готов к отплытию. Удивительно, но, несмотря на слабый ветер и провисшие паруса, судно очень быстро отчалило от берега и проворно скрылось в тумане, скрывавшем линию горизонта.

— Боже… — Джейми подошел ко мне и заключил в нервные объятия. — Боже! Господи ты боже мой!

Он пялил глаза на безмолвную гладь океана. Казалось, что вода замерла, как и мы на берегу. Двигался только туман, настойчиво заполняя собой пространство. Было ужасающе тихо: морские птицы, чайки и буревестники, жившие на отдаленных островах, а потому не привыкшие к грохоту пушек, разлетелись кто куда, так что только рокот волн нарушал тишину.

Там, где прежде стояла я, красовалась дыра: ядро пролетело в трех футах от меня, оставив след.

— Что же предпринять?

Мне было трудно что-либо придумать, даже думать было трудно. Да что там — я плохо ориентировалась в реальности. Эуон, мальчишка Эуон только что стоял вот здесь, с нами, а сейчас он невесть где, уплывает, исчезает неведомо куда. Туман, на несколько минут рассеявшийся и показавший нам страшные события, снова затянул мир дымкой и непроглядной пеленой, отделяя реальность и мираж, земное и потустороннее.

В памяти сами по себе всплывали образы: вот туман, вот он открывает взорам тюлений островок, вот к берегу причаливает лодка, вот из глубины острова являются люди, они несут Эуона — белого, мокрого, с безвольными руками тряпичной куклы. Все это являлось перед моими глазами раз за разом, запомнившись так, как это бывает в минуты глубоких потрясений. И каждый раз я не теряла надежды, что увижу не уже ставший привычным ужасный спектакль, а счастливое развитие событий, возвращение мальчика.

Джейми видимо осунулся за эти несколько десятков минут. На его лице резко обозначились носогубные морщины.

— Не знаю. Черт меня побери, я не знаю!

Он с тоской закрыл глаза, сопя и вбирая в себя воздух со стоном.

Это признание ужаснуло меня: что бы ни происходило, как бы серьезно ни обстояло дело, Джейми находил выход из любой, самой безвыходной ситуации. Я знала его так долго и за время, пока снова жила в Лаллиброхе, убедилась в этой его способности. Но теперь он говорил, что не знает.

Беспомощность скалила зубы, смеясь над нами и торжествуя. Все мое существо готово было кричать: «На помощь! Действуй! Не стой на месте!»

Но что можно было сделать?!

Рукав Джейми был окровавлен. Видимо, это было следствие спуска к морю, иначе не объяснить. Вот это-то я и могла сделать. Я почувствовала извращенное удовлетворение: я еще на что-то гожусь.

— Кровь, смотри. — Я прикоснулась к нему, обращая на себя внимание. — Дай-ка перевяжу.

— Не надо.

Он все смотрел в море, скрытое за туманом, и не хотел обращать внимание на пустяки. Я настаивала, и он рявкнул:

— Я сказал, что не надо! Пускай будет так!

Я сжалась и сунула руки под плащ. Не дуло, ветра не было, но мне было холодно от сырости и от переживаний.

Джейми провел пальцем по плащу, смазывая таким образом кровь с руки. Он воскрешал в памяти корабль, увезший Эуона, всматриваясь в воду бухты. Затем стиснул зубы и закрыл глаза, приходя в себя. Побыв так со своими мыслями или с их отсутствием, он взглянул на меня, прося простить его.