Книга Путешественница, страница 272 – Диана Гэблдон

Джейми скользнул в заросли утесника и сбежал на побережье.

— Джейми!

Эуон услышал мой отчаянный крик и схватил меня в охапку:

— Тетя, скорее! Они уже идут сюда!

В темноте раздавались приближающиеся шаги — кто-то подымался по скалам, очевидно, стражники.

Мальчик тащил меня прочь с утеса, и я последовала за ним так быстро, как только могла быстро бежать в кромешной тьме и длинной юбке.

Наверное, Эуон бежал в том направлении, какое указал ему Джейми, потому что он ориентировался по звездам и непрестанно направлял меня. Я могла видеть белое пятно его рубашки: он нарочно снял камзол, чтобы я не отставала, различая его силуэт сквозь деревья.

— Куда мы направляемся? — Я наконец догнала его — на берегу речки он шел медленнее.

— В Арброут, там дорога.

Он пыхтел не меньше моего; вблизи было заметно, что рубашка вымазана чем-то.

— По дороге удобно идти. Тетя, тебе не тяжело? Может, стоит перенести тебя через реку?

Мне не хотелось утруждать его, потому что пятнадцатилетнему пареньку было бы трудно нести меня, так что я разулась, сняла чулки и перешла реку вброд. Вода достигала моего колена, и холодная грязь пачкала мои ноги.

Пока я переходила реку, я основательно замерзла и взяла предложенный мальчиком камзол. Эуон был возбужден и ничуть не чувствовал холода, даже ноябрьская ночная вода не возымела на него влияния, а мне было не по себе от налетавшего порывами ветра и, чего скрывать, от страха.

На дороге ветер задул пуще прежнего. Лицо превратилось в стылую маску, а волосы били по плечам, но именно встречный ветер спас нас: впереди кто-то враждебный нам вел разговор. Мы стояли молча вслушиваясь и почти не дыша.

— С утеса что-то есть? — пробасил мужчина.

Когда ветер донес этот голос, Эуон застыл на месте и я уткнулась ему в спину.

— Нет еще. Мне послышался шум оттуда, но, быть может, показалось, к тому же ветер дует теперь в другую сторону.

— Так что ж ты стоишь, осел! Живо лезь назад на дерево! Да смотри там повнимательнее. Если эти паскуды умотают, мы поймаем их здесь. Тогда награда будет нашей, а не тех скотов с берега.

— Да ведь холодно, до костей пробирает, — пожаловался второй. — Кабы ждать голубчиков в аббатстве — милое дело! Тепло, светло, привольно…

Эуон сжимал мои пальцы словно клещами. Я не хотела иметь синяки, но все было напрасно — он не отпускал меня.

— Тепло-то тепло, да только не знаешь, придут они туда или нет. А по дороге завсегда есть возможность схватить их как миленьких. Пятьдесят фунтов — это, знаешь ли, дело, они на дороге не валяются.

— И то верно. Да только как тут увидеть рыжего? Тут тьма такая, хоть глаз выколи! — сомневался в успехе предприятия второй собеседник.

— Ты, главное, смотри, а там поглядим, что будет.

Эуон пришел в себя и понял, что на дороге стоять опасно. Мы скатились в кусты.

— А что с аббатством? Что они такое говорили? — Мы отошли на достаточно большое расстояние, чтобы не опасаться, что нас могут услышать.

Мальчик кивнул, давая понять, что знает, о чем речь.

— Тетя, я думаю, что речь об Арброутском аббатстве, том, куда ведет эта дорога. Ведь оно назначено местом встречи.

— Какой встречи?

— Если нам придется разойтись. Когда что-то идет не так, каждый убегает что есть духу, а аббатство назначено местом общего сбора в этом случае.