Книга Путешественница, страница 259 – Диана Гэблдон

Да, аконит был здесь, но этикетка гласила загадочное «Бабушкино зелье».

— Осторожно с ним. Если пролить его на кожу, она онемеет. Может, стоит перелить в стекло? — Я отдала аконит мистеру Хью.

Почти все, что я купила, помещалось в марле или бумаге как неопасное, но аконит напугал мистера Хью, и тот отправился искать подходящую бутылочку, вытянув перед собой зелье.

— Сдается мне, что из вас лучший аптекарь, чем из него, — раздался хриплый голос.

Он принадлежал священнику, опиравшемуся на прилавок. По бледно-голубым глазам и густым бровям я узнала его: он был в таверне у Моубрея. Сейчас он не узнавал меня, но это потому, что тогда на мне было надето платье Дафны, а многие мужчины, завидев декольте, смотрят только туда, нимало не интересуясь лицом девушки. Печально было сознавать, что священник принадлежит к числу таких людей.

Он прокашлялся и робко спросил:

— Возможно, вы знаете, что делать при нервных расстройствах, а?

— Каких именно?

Пастор нахмурился, толстая нижняя его губа оттопырилась, а верхняя торчала наподобие совиного клюва. Он раздумывал, прежде чем ответить.

— Это… Я даже не могу сказать точно. — Он бросил на меня оценивающий взгляд. — Если бы у вас спросили, как лечить припадки, что бы вы ответили?

— Припадки? Эпилептические? Когда человек дергается, упав на землю?

Он мотнул головой, открывая натертую жестким воротничком шею.

— Нет, это не то. Такие, когда орут и лупают.

— Простите?

— Не все сразу, вначале орет, а потом глазеет, — поспешил пояснить он. — Она днями напролет таращится на все. Потом сдуру орет, очень громко. Мертвые бы восстали из могил от этого крика.

Теперь было понятно, почему он такой желчный и усталый.

Я не спешила назначать лечение, поскольку и диагноз был неясен.

— Я не могу сказать с ходу. Нужно бы видеть больную.

Пастор сглотнул.

— Вы можете сделать это сейчас? Мы живем близко.

Первая фраза была произнесена почти просительно, что, видимо, было очень трудно для гордого священника, а вторая уже намного суше, в привычном тоне.

— К сожалению, не сейчас — я встречаю мужа. Но ближе к вечеру, думаю, это будет возможно.

— В два часа, — резко произнес он. — Дом Хендерсона в тупике Кэррубера. Спросите Кэмпбелла, преподобного Арчибальда Кэмпбелла. Это я.

Мистер Хью наконец появился из задней комнаты, неся две бутылочки.

Преподобный потянулся за монетой, с сомнением рассматривая принесенную ему склянку.

— Держи деньги. Я надеюсь, что это не аконит, иначе я отправлюсь к Всевышнему. — Он бросил монетку мистеру Хью и удалился.

Занавеска, висевшая между залом и задней комнатой, колыхнулась, открывая взгляду Луизу.

— Иди, черти бы тебя побрали. Священник, называется — платы на полпенса, а работы на час, да еще и тычки в придачу! Господь ошибся, выбрав его себе в слуги.

— Это ваш знакомый? — поинтересовалась я.

Было интересно знать, что расскажет помощница аптекаря об этой семье, может быть, тогда будет ясна причина болезни его жены.

— Да нет, небольшой он мне знакомый. — Луиза охотно отозвалась, в свою очередь немало заинтересованная моей персоной. — Это священник Свободной церкви, он обычно проповедует на углу у Маркет-кросс. Говорит, что делами нельзя заслужить Царство Божие и что нужно просто быть верным Иисусу. Шутка ли! Ничегошеньки не делать и быть верным! Да что, Господь Бог в балаганчике выступает, что ли? И то сказать!