Книга Путешественница, страница 254 – Диана Гэблдон

— Выходит, что никто не может узнать вашего секрета здесь, в Эдинбурге?

Джейми плеснул себе вина.

— Может. Но это могут лишь специалисты, «носы», как их называют — дегустаторы. Моряк пил бренди в «Собаке и ружье» и в «Синем кабане». Это важно, потому что в эти трактиры поставляю бренди я и только я. В остальные я тоже поставляю товар, но им предоставляют услуги и другие мои коллеги. Подумаешь — кто-то ищет Джейми Роя в питейных! Не в этом суть.

Он тоже понюхал вино, скривился и выпил.

— Питейные — это нестрашно. Но этот моряк — тот, кто выдает себя за моряка, — отправился после питейных в печатню.

Это вызывает опасения: я сделал все, чтобы те, кто знает меня как Джейми Роя, не знали тех, кому я известен под именем Александра Малькольма. То есть пристань в Бернтисленде и тупик Карфакс — разные вещи.

Я хмурилась, размышляя.

— А Персиваль Тернер? Он обращался к тебе как к Малькольму и в то же время предупреждал об опасности.

Джейми покорно кивнул.

— Многие эдинбуржцы зарабатывают похожим образом. Даже большая часть жителей Эдинбурга — порт как-никак. Разумеется, у нас договоренность с сэром Персивалем, но с ним договаривался Малькольм. Он не знает, что я проворачиваю делишки еще и под именем Джейми Роя, ну а о том, что я на самом деле Джейми Фрэзер, знают единицы. Сэр Персиваль получает от меня деньги за возможность беспрепятственного провоза голландских шелков и бархата через таможню.

Джейми растянул широкий рот в улыбке, продолжая рассказ.

— Он очень хорошо разбирается в тканях, а его жена и вовсе знаток. Но кабы он узнал, что я вожу еще и бренди и французские вина, он бы потребовал больше денег.

— А трактирщики не могли проболтаться? Ты не исключаешь такой возможности?

Джейми в раздумье взлохматил волосы.

— Трактирщики, конечно, знают меня. Но я не веду с ними дел — я захожу только как посетитель, знаток хороших вин. С ними общается Фергюс. Он благоразумный и держится от печатни подальше, чтобы невольно не вызвать подозрений. Мы обычно обсуждаем дела здесь, в борделе: никому в голову не придет спрашивать, зачем взрослые люди приходят сюда по вечерам.

— Погоди… — Меня озарила догадка. — В бордель ведь может войти любой, и никто не будет спрашивать, зачем он здесь. Что, если моряк видел тебя здесь? Или тебя вместе с французом? Или расспросил о тебе девушек? Тебя тяжело не запомнить, а тем более не узнать.

Джейми имел примечательную внешность. Во-первых, высокий рост, который никак не скроешь, — уже по этому можно было узнать его за версту. Во-вторых, он не горбился, а ходил прямо, уверенно и гордо, что выказывало в нем бывалого воина, пускай в данный момент и безоружного. В-третьих, конечно же, шевелюра, но это было не так существенно, поскольку рыжий шотландец не был чем-то особенным в Эдинбурге.

— А ты здраво мыслишь, англичаночка, — одобрил Джейми. — Как он мог узнать необходимую информацию от девушек, так и мы узнаем ее от них же. Я поспрашиваю, не видел ли кто из них моряка с косичкой.

Он потянулся руками вверх, цепляя потолочные балки.

— А после, может, поспим, а, англичаночка? — хитро скосил глаза он. — А то я сегодня какой-то измотанный всеми приключениями.

— Может быть, — улыбнулась я.

Для расспросов мы прежде вызвали мадам Жанну, чтобы узнать наверняка, был здесь моряк или нет. Она вошла в комнату, а Фергюс, увязавшийся за ней, открыл перед ней дверь так непринужденно, словно был ее братом или кузеном. Да, для него часто и подолгу находиться в борделе было естественно, ведь он родился в одном из веселых домов Парижа, а до десяти лет и жил там, ночуя в чулане и воруя днем.